Некромант Серогорья

На кромках раны выступила зелёная пена, под которой быстро нарастает новое мясо, заживляется кожа, но неизвестное оружие ударило снова, на этот раз в бок. Я услышал характерный щелчок в стороне. Зубастая пасть распахнулась в момент попадания арбалетной стрелы. Вторая, выпустив фонтан брызг, вошла по самое оперение. Червь попробовал бежать, спасительный камыш всего в паре метров. Извиваясь, почти скрылся в прохладной темноте, где можно зарастить раны, а потом снова вернуться с сородичами, но опоздал. Трескучая шаровая молния пустилась вдагонку.

Я услышал хлопок. Вода под камышом закипела, повалил пар. Лысый хвост, что остался на виду задёргался, на липкой поверхности двигались узором короткие разряды, оставляя черноту и запах жареного. Тварь протяжно взвыла, и где-то за облаками пара, свалилась, с треском подминая камыш.

Земля потянулась вперёд, а подбородок стал подпрыгивать на камушках так, что зубы вот-вот выскочат. Меня тащат, причём грубо.

– Остальных тоже сюда, – приказал грубый женский голос.

– Даша, хорош спать, чего стоишь столбом?!

– А ты не переборщила с ядом сестрица? – спросил юный голосок. – Какой-то он бледный весь. Вельда кажется сказала ему помочь.

– Да нормально. Через часик оклемается. Думаешь я настолько глупа? Просто этого гадёныша по-другому не поймать. Два раза уже посылали. Это ведь он убил Виолетту. Хотя, честно говоря, дура сама виновата. Забыла, что некромантам помогают скелеты.

– А что со вторым разом?

– Там ещё хуже. Видела синяк у Насти? Одно время хвасталась, что мол лучшая на рапирах.

Может и так, да только вырубилась от удара сковородой. Представляешь, от самой обычной, на которой жарят яйца. Это ж какое пятно на репутацию. Не хочу чтобы и надо мной смеялись. Я его ещё свяжу покрепче, на всякий.

– Ещё один женский голос звонко рассмеялся. – Марта, ты со всеми своими мужиками так? Признавайся.

Меня бросили на мягкое, краем глаза увидел, что подо мной Руся. Такой же пёстрый дротик в плече. По тому, как мирно дышит, понял что с ней всё в порядке.

Попробовал повернуться боком, неприлично лежать вот так, подпирая щекой то, что обычно трогают руками. От напряжения действие яда только усилилось, мысли стали путаться, и в итоге я отключился.

Из забытья вывела смачная пощёчина. В реале такой и череп проломить можно. Щёку обожгло, а голову отфутболило набок.

– Давай ещё разок, а то отвлёкся, – выплюнул горькую слюну. – Только теперь по левой.

– Очухался, – сказала рыжая толстушка.