Некромант Серогорья

Облако порвалось, и из него показался вытянутый нос узкой лодки. Над ней качается как маятник весло, но паромщика пока не видно, ещё далеко.

– Вот видишь Мун. Знание – сила. Не зря Дарт историю в реале качал, видел каким перцем ходит. Кого хочет нагибает и выгибает.

– По знаниям это к моему брату, а я по мудрости спец.

– Ты говорил, он тоже глаз ищет, – сказал, оглядывая лодку. Заметил - пуста, хотя весло движется.

– Что будет, если первым найдёт Хугин? Тебя накажут?

– Нет, всё гораздо сложнее – потеряю предназначение, а это хуже.

Игровые персонажи должны выполнять прописанные системой задачи. Пока мы сеем хлеб, стоим на воротах, продаём выпивку в БАРах, просим милостыню, или даже погибаем под мечами игроков – предназначение выполняется. Самое страшное, что понимаем, как тяжела наша жизнь, но иначе нельзя.

Лодка приблизилась настолько, что разглядел правящего. Гоблин изо всех сил вертит вдвое себя больше весло, тощие зелёные руки трясутся от усилий, как и щуплые ножки.

Причал вздрогнул, плеснуло водой, так что умылись грязные ступни.

– Пять золотых, – уныло сказал Зикс Хромоногий.

Я глянул на его ноги. Одна немного выгнута вбок, неудачный перелом в прошлом. Да и сам – кривой, но то скорее с рождения.

– А где Харон?

– Харон с другой стороны города, там больше мзда. Будете оплачивать, или как?

– Само собой, – полез в карман.

Горсть монет быстро скрылась в лапе, но мутно зелёное лицо с длинным горбатым носом и ушами до шеи всё так же смотрело безразлично, как на пустое место, или того хуже.

Гоблин взвесил кошель на поясе и показал проходить.

Стараясь не упасть за борт, я осторожно сел на лавочку и залип на Зиксе. В повадках есть что-то знакомое, или показалось? Хромой с трудом толкнул веслом, и мы неспешно поплыли. Течение слегка раскачивало, по обе стороны мерно расходилась вода. Я по-прежнему пялился на жалкого паромщика, и с каждым гребком к его образу прирастали новые, сперва незаметные, детальки. На нём скорее старая пижама, чем одежда, как в детской сказке про одного волшебника.

Когда изо всех сил толкает весло, сквозь дыры видно рёбра. Ест мало, если вообще. На зелёной коже болячки и рубцы болезней. Я припомнил недавнего студента из доставки, а ещё слова мудрейшего.

– Послушайте уважаемый, – сказал как можно мягче.

Гоблин продолжил равнодушно пялиться вдаль, будто видит в молоке тумана другой берег, что невозможно. Но всё же что-то услышал, уши дёрнулись, весло замелькало чаще.

– Уважаемый Зикс Хромоногий.