Некромант Серогорья

Проклятый реал, с ним легко превратиться из благородного рыцаря в сверкающих доспехах в скупого на эмоции некроманта.

– Мы справимся Русь. Я с тобой, слышишь? Я с тобой, – коснулся её плеча и остановил раскачивания.

Она подняла заплаканные глаза. Меня пробрала дрожь. Не та, от которой немеют руки и прирастают к земле ноги. Теперь я буду сражаться. И пусть снаружи хоть орда демонов из нижних кругов, я пойду до конца. Когда смотрят вот так, подвести нельзя, можно лишь сделать всё на что способен, на что хватит скудных сил начинающего некроманта, но далеко не начинающего игрока.

Вскинул руку в привычном жесте призыва, ощутил как воскресает мой лич, как срастается воедино мёртвая плоть, взявшаяся из ниоткуда.

– Хозяин, я вновь готовь служить Вам, – послышался голос за клубами дыма.

– Наблюдай, – дал мыслекоманду и прокашлялся, горечь во рту становилась невыносимой. – Доложи, если увидишь что-нибудь снаружи.

В то, что лич выполнит приказ не сомневался, но вот будет ли от этого хоть какая-то польза другой вопрос.

За едким дымом едва можно рассмотреть что вокруг. Русана едва держится. Силы травницы на исходе, руки дрожат, вот-вот упадёт замертво. Возможно враги на это и рассчитывают, ждут когда чары развеются, а после ворвутся добить раненых. Жаль, что рыцарь с волшебником скорее всего мертвы, они бы ещё смогли дать хоть какой-то отпор.

– Эй, вы живые там, голубки? – крикнул кто-то из угла. – Анвар, ты можешь быстрее читать, не видно, хоть оба глаза выколи!

– Древняя магия готовится медленно, – сказал второй голос.

Я зло сплюнул.

– Да! – крикнул в ответ. – Мы тут!

– Тогда тащите свои тощие задницы сюда! – На голос, если ещё непонятно. Андерстенд?

Мы с Русей медленно поползли на голос, как велел Дарт. Пробираться пришлось наощупь. Под коленями хрустела разбитая посуда, острые осколки окна, что как ножи впивались в кожу, царапали меж пальцев. Я отдёрнул руку и приложил окровавленную ладонь ко рту, прижав губами. Солёная влага и не думала останавливаться, предательски затекала в рукав робы жнеца, где высыхала красными полосками.

Первое правило клана Святичей гласило – никакой жалости к себе. Сотни раз оно помогало мне в прошлом, сделало одним из немногих сильнейший мечников.

Пальцы продавили что-то мягкое, скомканное. Догадываясь о неожиданной находке, впопыхах смахнул обломки с карты и скатал пергамент в тугую трубку.