Шабашник

– Так она ведь на то и Жар, она яркой должна быть, чтоб светится!

– И я ей о чём! Он же чёрный, говорю! А потому и чёрный, говорит, что единственный до Солнца долетел и жар его вынести смог, но только почернел, закоптился.

– Ну, логика, конечно, есть…

– Да что там логика…Я теперь знаю, что во время войны сам Черчилль велел воронов в этом… как его у них? Башня-то ихняя?

– Биг Бен? – что-то вспыхнуло в глазах Марины. Лёня сглотнул:

– Не, Тауэр, во. В этом самом Тауэре Черчилль воронов и подкармливал – англичане очень суеверные были и верили, что если вороны с насиженных мест снимутся, то быть беде.

И что у Одина, бога чухонского, два ворона было – первый за него мыслил, а другой за него всё помнил. И у половины греческих богов тоже всё вороны – у Афины, у Аполлона, что у этого… врач-то который древний?

– Эскулап? – Марина поёжилась плечами, будто ей вдруг стало холодно, но Лёня увлёкся рассказом и ничего не заметил.

– Не, Асклепий! Во имечко-то, да? А запомнил, потому что каждый день по десять раз! Да фиг с ними, с греками! Чукчи наши, не спились ещё которые, думают, что мир ворон создал.

Не знаешь, у них там на этом севере вообще вороны есть?

– Там их если им только на выставках кто показывает, в зоопарках. А вообще север – это же очень грустно и холодно. Как там люди вообще живут? Мне и в нашем климате очень холодно и зябко…,– Марина уже обхватила себя за плечи и вся сжалась, как живописная Алёнушка, которой для полного несчастья в жизни не хватает только козлёночка. – Я на медсестру училась когда-то – мечтала в Пицунду уехать, в ведомственный пансионат.

Там и платили хорошо, и климат хороший… Но потом Союз развалился, а следом и Пицунды, считай, не стало. Поэтому я бросила училище и пошла в бухгалтера. Но по специальности не работала совсем, всё только числилась. По сути, была то секретаршей, то директором исполнительным в масштабах двух киосков и одного подпольного цеха, а то и козой отпущения, на которую в случае чего шишки повалятся. Слава богу, что не получилось ни разу из меня козу ту сделать – обычно всё как-то само собой или закрывалось, или хозяина съедали рыбы покрупнее.

Кажется, тут я тоже уже своё дорабатываю – кирдык конторе приходит, несмотря на эти все понты. Я Андрею Ивановичу, директору нашему, говорю, что лучше в Петербург ехать, ведь в Москве одни мусульмане да евреи, а продукция наша не кошерная и не халяль, но он уверен, что Питер – та же провинция, только с метро и музеями, а сила и деньги в Москве.