Стратегия одиночки. Книга вторая

При его ресурсах выкупить три недостающих подземелья – это грошовые затраты. Но он мне не поможет. Несмотря на то, что эльф всей душой переживает за меня, он не пойдёт на вмешательство в Историю. Это противоречит самой его сути.

Я потратил всё на выкуп данжей, но потом заработал немного снова, продавая добытое в подземельях полукровке сидов. Сейчас у меня в кошеле четыре золотых и сорок два серебряных. Увы, этого не хватит на выкуп даже одного нового данжа. А проходить снова то, что один раз уже было мной Сброшено, почти не принесёт новых достижений.

Самое обидное в том, что в теории у меня денег много! Продать кольчугу, продать булатный кинжал и комплект гражданской одежды, подаренный Ларинделем, и у меня будет достаточно ресурсов. Но этому мешает запрет, наложенный эльфом, на продажу своих подарков, пока не закончится эта История. А продажа кольчуги, даже за полную цену в десять золотых, цену, которую мне никто из торговцев не даст, не решит моих проблем.

Качаюсь на табурете и понимаю, что у меня осталось три варианта спастись.

И ни один из этих способов мне не нравится.

Первый, начать убивать. Самый простой в реализации. Победа над пятью, максимум шестью воинами или магами Железа в боях до смерти наполнит моё Ядро достаточно для Повышения. Думаю, я смогу добиться нужного количества вызовов на дуэли за отведённое время. Для этого надо отправиться на столичный остров архипелага и просто цепляться ко всем, пока меня не вызовут на поединок. Уверен, с моей способностью влипать в неприятности, дуэли не заставят себя ждать.

У этого способа есть два недостатка. Во-первых, я скорее всего заработаю таким образом много врагов. И, как только с меня спадёт защита Ларинделя, на меня могут начать охоту родственники убитых. Причём, не обязательно сама родня лично будет мстить, они могут нанять Гильдию Убийц по мою душу. И это может перерасти в проблему. Во-вторых, я по-прежнему не готов убивать невинных людей ради того, чтобы стать сильнее. Впрочем, если не найду другого выхода, мне придётся пойти на этот шаг. Слишком многое от меня зависит, чтобы угрызения совести помешали спасению мира. Да, после того, как добьюсь Повышения подобным способом, я себя возненавижу, но всё равно сделаю.

Моя совесть – странная штука. Вот я готов убивать людей на Арене, в гладиаторских, по сути, боях, и моя совесть даже не почешется. Наверное, это из-за того, что на Арену выходят или по доброй воле, или осуждённые преступники.