Время истины (Маг для особых поручений 4)

Но так было не всегда. Еще три года назад он отличался недюжинной магической силой и смог бы усеять все поле ловушками одним мановением посоха. Сам архимаг Датныока считал тогда честью выпить с ним бокал вина.

Все изменилось после тяжелой болезни – большая часть силы ушла, словно вода из треснувшего корыта. Морн кончился, как маг. Его не выгнали из Пятерки только из жалости и в память о его прошлых заслугах. Разрешили по-прежнему заниматься магической практикой. Вот только нанимателей теперь оказалось не так уж и много.

В основном земледельцы, которым надо было вспахать пашню или вызвать дождь над полями. Но такая масштабная работа оказалась не по плечу Морну, он мог вскопать за один раз с помощью магии лишь одну две грядки или напитать влагой крохотный огород. Ради такой мелочевки никто не станет нанимать мага, и Морн фактически остался не у дел.

Первое время он жил на свои немаленькие сбережения, но, не привыкнув экономить, быстро растратил все до последнего куара. Теперь Морн частенько сидел без денег, даже голодал, брался за любую работу, которую предлагали, терпел оскорбления и насмешки.

Вот и сейчас Морн Акренуза не ждал от этого вояки ничего хорошего. Лишь бы не ударил, и то ладно.

Непроизвольно сжавшись, он посмотрел на Чесмана взглядом затравленного зверька. И получил в ответ… хорошую дружескую улыбку!

– Да не переживайте вы так, мэтр, – успокоил его Пол. – Вы нам поможете кое в чем другом… Чуть позже…

8

Сотня Келвина вместе с бароном объявилась на позиции ближе к вечеру.

Ливагу тут же взял на себя Дрог, постарался нейтрализовать его, чтобы не мешал. А Чесман с Келвином приступили к отбору пикинеров.

Чесман отзывал со строительных работ по очереди десяток пехотинцев, ставил их в чистом поле, а сотня Келвина с гиканьем и свистом мчалась на них во весь опор. Причем управляемые умелыми наездниками лошади отворачивали от стоящих людей, не добежав всего пары шагов.

Конечно, относительно небольшие, подвижные лошадки легкой конницы Келвина и в сравнение не шли со специально выведенной породой боевых лошадей, используемых для тяжелой кавалерии.

Боевые кони были выше, тяжелее, массивнее и, самое главное, злее. Но для того, чтобы понять, кто из пехотинцев на что способен, хватало и конницы Келвина.

У некоторых ополченцев при виде несущихся прямо на них лошадей не выдерживали нервы. Такие горе-бойцы пятились, метались по полю или бежали, сломя голову, прочь.