Время истины (Маг для особых поручений 4)

Повелитель Холода никогда не отличался излишней добротой, не страдал страстью к всепрощению и вообще считал, что врагов, конечно, надо прощать, но лишь после того, как поквитаешься с ними.

Итак, со свойственной ему дотошностью и терпением Мюрр выяснил всю подноготную Должников, потратив на это около двух лет. Не забывал и об осторожности – постоянно рисовал на своем теле чужую вязь жизни, тщательно избегая собственного облика. Он всерьез опасался, что неизвестно почему желающий его смерти Змееносец не успокоится, и будет посылать к нему Должника за Должником.

Того, что за всем этим стоит Акар, что именно его отец и есть тот самый таинственный Змееносец, Мюрр не знал. Вначале не знал. Когда же ему открылась правда, испытал привычную уже горечь. А потом пришла злость. Ярость. И мысль: «Что ж, отец, раз ты не хочешь оставить меня в покое добровольно, я заставлю тебя сделать это!»

До сих пор Мюрр относился к родителям с неким священным трепетом. Сильно переживал из-за их холодности, обижался.

Но мысль ответить ударом на удар никогда даже не приходила ему в голову и поэтому показалась новой и ошеломляющей.

Тем не менее, Мюрр решил в последний раз поговорить с отцом, намереваясь поставить вопрос ребром. Но прежде он заскочил к Дуэру-Бродарю, узнать, как дела, и перерисовать ему вязь жизни.

2

Мир Ксантины, королевство Беотия,

 городок Каруга

Весна в Беотии в этом году выдалась слякотной, грязной. Рано сошел снег, хотя почва еще оставалась промерзлой, звенящей.

Небо, словно уподобляясь земле, предпочитало серые, мутные краски, пряча солнышко в пелене грязноватых туч.

Мюрр пришел к Бродарю незадолго до полуночи. Постучал условным стуком, вошел в избу, оставив в сенях тулуп. Дуэр привычно кивнул, приветствуя гостя, разделся по пояс, поставил на стол щербатое блюдце – для крови. Мюрр достал из дорожной сумки кожаную флягу, перелил часть ее содержимого в блюдце, обмакнул палец и принялся рисовать на теле Дуэра знакомый до одури узор Бродаря.

Оба действовали автоматически.

За три прошедших года этот ежемесячный ритуал надоел обоим до смерти.

– Сегодня узор будет двойным, – сказал Мюрр.

– То есть? – без особого интереса спросил Дуэр и зевнул.

– Нарисую сперва один, подожду, пока он высохнет, и поверх сделаю второй.

– Зачем? – скривился Дуэр. На рисование одного узора уйдет полночи, а если ждать еще и второго, то вообще не удастся поспать, значит, весь следующий день он будет чувствовать себя разбитым.