Левый берег

Единственный трехсвечный канделябр едва освещал помещение. На полу стонали раненые мужчины и без движимо лежала оглушенная женщина.

Я взглянул на Адин. Она тяжело и часто дышала, на лбу и шее были видны капельки пота.

- Как ты? – спросил я.

- Не о-очень…Жжет во рту и су-ухость,- она бессильно опустила меч.

- Скажи, Карл, - обратился я к всхлипывающему профессору, - зачем тебе понадобилось травить нас? Мы не представляли для тебя никакой опасности. Или тебе просто нравится убивать?

Ответ на этот вопрос я не услышал, так как вернулся с большим кувшином в руках носатый посланец.

Я усадил Адин на стул и насыпал на столе перед ней большую горку сахара.

Носатый лакей услужливо налил и подал стакан вина.

Я внимательно посмотрел на него и велел сделать глоток. Потом проследил, чтобы он проглотил жидкость.

Потом я сам отхлебнул из бутылки, уселся на стул и спросил у сидящего на полу профессора.

- Так ты медиум? Куда же делись твои рабы инкубы?

Карл помолчал, вытирая слезы.

- Крайне тяжело управлять ими.

Очень неустойчивая субстанция. Требуется невероятное напряжение нервных сил. Кроме того, можно вполне оказаться под их влиянием. Я вызываю их только ночью и только на 4 часа. Дольше опасно.

- Я так понял: наркотик предназначен для Луцев. Когда за ними придут?

Шиманский нервно задвигал челюстью.

- Завтра в полдень.

Связав наркодельцов веревкой, найденной в подвале, я усадил из спина к спине около мешков с дурью. Взял со стола канделябр и бросил на мешки. Подождал, пока рогожа загорится, подхватил под руки Адин, вышел из подвала и запер дверь.

Глава 6

«Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь Бог ваш» (Левит 19:28)

Когда мы с Адин поднялись на холм позади усадьбы сумасшедшего медиума, я с удовлетворением полюбовался симпатичным хвостом черного дыма, живо поднимающегося из трубы шикарного дома в светлеющее небо. Мысль о пяти врагах в горящем подвале наполняло мою душу чувством исполненного долга.

Моя спутница была еще слаба, и нам пришлось двигаться по дороге, извивающейся змейкой среди лесного массива.

По этой же причине я тащил на себе все оружие, включая призовой меч и мешок с припасами.

Кряхтя и потея под тяжестью груза, я с веселой дурашливостью думал: несмотря на все неприятности и сложности, которые принесла в мою жизнь эта таинственная девушка-заика, бытие мое стало намного содержательней. Дух приключений, страсть к риску жили во мне с самого рождения.