Левый берег

В заведении с барной стойкой, грубыми столами и дощатыми скамейками посетителей было не много. В глубине зала с низким потолком, за столом, у окрашенной в желтый цвет стеной, сидели со стаканами в руках четверо крепких мужчин деревенского вида. Пара девиц с оголенными коленками скучали на высоких стульях, лениво переговариваясь с толстым барменом, безучастно пялившимся на их худые прелести.

Когда дверь звякнула присобаченным к ней колокольчиком, взгляды всех присутствующих немедленно устремились в нашу сторону.

Мы с Адин в полной тишине прошли к столику за грязной кирпичной колонной. С грохотом свалив у ее основания наше барахло, мы с облегчением уселись на неудобную скамейку.

Одна из худосочных подавальщиц, нехотя покинула свое место у стойки и разболтанной походкой направилась к нам.

- Из еды только качбас в подливе изо льна.

Я вздохнул и сказал:

- Пусть будет качбас. И девушке что-нибудь сладкого.

Девка одарила меня взглядом, способным превратить в лёд любое живое существо.

- Пить что-то будете? – голосом, похожим на скрип плохо смазанных дверных петель, спросила она.

- А что у вас есть?

- Бурбон…

- Из чего же выбирать?

- Не хотите - не надо, - обиженно буркнула подавальщица.

- Хорошо, несите, - вздохнул я.

Интерес со стороны гостей заведения к нашим персонам уже поостыл. Мужики продолжали заливать глаза бурбоном, а бармен вяло протирал грязной тряпкой стаканы. Вторая девица исчезла.

Скоро подали ужин. Качбас – речная рыба с двумя хвостами на удивление была очень вкусной, а бурбон отдавал приятным ароматом кукурузы и дуба.

В качестве сладкого Адин угостилась трубочками из теста с творожной начинкой.

В общем, в столице умели готовить! Неожиданно Адин вцепилась в мою руку. Лицо ее покраснело, она напряженно смотрела в сторону входа.

Лицо нового посетителя было бледным и покрыто серой пылью, дающей блики в свете двенадцати свечей, размещенных над дверью.

Его одеяние состояло из шерстяного камзола и брюк на широком кожаном ремне. Толстая тетива из кишечной струны, оставив на одежде косой след от плеча до бедра, намекала на 80-ти сильный лук, расположенный за спиной этого «красавца». Лицо его с узкими глазами и длинным кривым носом было неподвижным, как медный барельеф мамаши Луц на аверсе монет.

Синий шрам от уха до уха, продолжением линии узкого рта, придавал этому индивиду зловещий вид.