Стихийник

– Каварить… язык людей? Эльфи… сложно… каварить…

– Да, я говорю на человеческом. – Для пробы рейнджер ответил на диалекте людей, насколько он знал, ближе живущих к драконам.

– Хорошо! – Дракон явно обрадовался и, подняв голову, продолжил уже на более приемлемом для него языке: – Я есть большой познанник, мне надо к вам.

– К нам? – удивился рейнджер, потихоньку расслабляясь. – Зачем?

– Мне надо познать шум у вас. – И, немного подумав, дракон согласно кивнул, видимо таким образом желая усилить эффект где-то увиденным ранее жестом.

– Ничего не понимаю, – пробормотал рейнджер и растерянно оглянулся в сторону леса. – Какой шум?

– Шум у вас. Я услышал. Давно. Долго собирался. Яйцо хранил. – Дракон гордо поднял голову. – Сын родился. Долго добирался. Шум кончился. Но я помнил направление. Надо познать. Большой шум. Проблема. Для всех.

Эльф только пожал плечами. Он ничего не понял.

– Давай я свяжусь со своим начальством, а уж оно пускай думает, как и чем тебе помочь. Хорошо? – как маленькому, попытался рейнджер донести свою мысль дракону.

Может, и гость не совсем его понимает? Хоть на человеческом он вроде бы и ясно произносит слова, намного лучше, чем на эльфийском, но все равно непонятно, что имеет в виду. Рейнджер молился про себя, чтобы дракон понял его правильно и, не дай Лес, ни на что не обиделся – мало ли какие у них, драконов, нравы. Пасть на землю обугленной веткой эльфу очень не хотелось. Главное сейчас – как-то выкрутиться, а там уж пускай начальство разбирается.

Дракон печально наклонил голову набок, глядя на рейнджера одним глазом.

Затем опустил голову на землю и закрыл глаза.

– Я ждать, – донеслось до эльфа. – День, ночь. Еще день, ночь. Потом не ждать. Идти смотреть.

Ник

До города мы доехали весело. Музыканты дурачились, развлекались, пели песни. Особенно отличился орк, оказавшийся весьма компанейским парнем. Он показал неплохую вольтижировку. Бедная лошадка. Она фыркала и мотала головой, когда под ее животом ползал на весу мускулистый дылда. Да как еще пролез-то, с его-то комплекцией! Потом, уловив недовольство животинки, орк соскочил на землю и пробежал полпути до города с ней наперегонки.

И выиграл-таки состязание! А потом он стал у меня на глазах в шутку ухаживать за Крисой, травя бородатые (для меня) анекдоты. Криса хохотала во весь голос. При этом он не переступал никаких границ, не делал ничего такого, что бы могло серьезно вызвать мое возмущение. Хотя я на всякий случай иногда акцентированно хмурил брови.