Багряный рассвет

Рядом, на палке, воткнутой в землю, красовалась половинка тушки какого-то мелкого зверька, зажаренная до румяной корочки. Именно она источала тот чарующий аромат, который вызвал у разбойника временное помутнение. Ему сразу вспомнилось, что ел он последний раз больше дня назад. Не дожидаясь, пока незнакомец возьмет свои слова о пище обратно, Флин схватил мясо и начал уплетать за обе щеки, разглядывая человека напротив.

Чудной он какой-то, - думал Флин, - будто мертвый. Глаза, кажись, закрыты, а сдается, что своими зенками так и сверлит.

Опасный человек, ой опасный! Воно какой у него меч, не местной поделки, и пользоваться он им, поди, умеет. Да и сам страшный, что твой леший.

Но незнакомцу, судя по всему, до окружающего дела не было. Он не шевелился до тех пор, пока сильный порыв ветра не закинул плащ ему за плечи. И тогда Флин, икнув, выронил недоеденное мясо на землю. В широко распахнутых глазах разбойника плясало рыжее пламя. Конечно, незнакомец быстро вернул плащ на место, но бандит успел рассмотреть ярко-белый наряд с паутиной и ключом нашитыми на груди.

Мальфар, - ужаснулся Флин. - Передо мной сидит всамделишный мальфар, а я, дурак, чуть было не полез к нему с ножом. Ой дурак… Но ведь не полез же. Все ж стоило взять кличку Счастливчик, а не Умник. Почесав затылок в очередной раз в поисках дельной мысли, разбойник вначале решил убраться восвояси, но потом передумал. Куда я пойду?

Вокруг темень, хоть глаз выколи. Что за зверье бродит вокруг – только духам ведомо, а рядом с «этим», да у костра, сдается мне, шансов пережить ночь куда больше.

Главное не привлекать к себе внимания, - решил Флин.

- Да хранит меня Эльвина, - прошептал он и подбросил хвороста в костер. Свернувшись калачиком, как можно ближе к огню, Флин смотрел сквозь пламя на темный силуэт и вспоминал все те страшные истории, которые слышал о мальфарах. Но усталость быстро взяла свое и вскоре крепкий сон стер волнения.

* * *

С рассветом, когда золотые стрелы солнечных лучей пронзили густую листву, Моран набрал полную грудь свежего воздуха и медленно выдохнул.

Он постепенно приходил в себя после глубокой медитации, вслушиваясь в шуршание листьев, в отдаленное пение птиц.

Скверные видения об Эсте, снова терзавшие его всю ночь, таяли, как утренний туман. Мальфар потер шрам на боку, ребра под которым надсадно ныли. К дождю, - решил он.

Мужчина открыл глаза и посмотрел на бедолагу, спящего подле догоревшего кострища. Моран не знал, почему оставил оборванца в живых.