Князь крови

Всё человеческое постепенно испаряется, пока не останется только желание пить больше и больше, любыми средствами. Поэтому есть правила, определенный кодекс, которого следует придерживаться. Избегать бессмысленных убийств, быть честным с равными, почтительным с вышестоящими и с уважением относиться к нижестоящим. Быть нетерпимым к неудачам, своим и чужим, сражаться за власть и контроль над телом, душой и людьми.

Я не знал, буду ли следовать этим правилам дальше. Смысла вроде как в них больше не было, но за долгие годы я к ним просто привык.

Время покажет, будет ли необходимость от них отступать.

Так вот, девушка оказалась Анастасией Беляевой, дворянкой моего возраста. Родители погибли тогда же, когда и мать Владислава. Он с отцом вскоре переехал в Нео-Москву, а Анастасия отправилась к какому-то родственнику и больше Влад её не видел и ничего толкового не помнил. В детстве была стереотипной отличницей во всем — музыка, языки, рисование, математика, везде прилагала усилия и везде добивалась успеха. Внутри промелькнула смесь восхищения и зависти.

Не мои чувства, а реакция тела на воспоминания. Неприятное ощущение, означающее, что мой контроль над телом не столь полноценен, как я думал.

Но больше волновало другое. Анастасия меня узнала, она видела меня в клубе и видела, что я спешил. Это зацепка, через которую можно выйти на меня. Так что нужно либо привлечь девушку на свою сторону, либо найти способ избавиться от неё.

Впрочем, этим тоже можно будет заняться после инициации. А сейчас время завтрака.

***

На лестнице я столкнулся с крупным парнем. На голову выше меня, мускулистый, с белоснежной улыбкой, но такими же серыми глазами и черными волосами, как у меня.

Михаил. Мой брат. И теперь мне понятно, почему отец так часто его упоминал. Видок у него куда более героический, чем у меня, да и манера держаться тоже. Сразу заметная какая-то внутренняя дерзость.

— Братишка. — Он ухмыльнулся и перегородил мне дорогу. — Что-то ты совсем пропал.

Я наклонил голову вбок и промолчал.

— Поздно приходишь, рано уходишь.

— Михаил цокнул языком. — Совсем не общаемся с тобой. Что-то скрываешь, да?

— Я? Скрываю? — Я решил закосить под дурачка. — Разве что сонливость да голод.

— А ты всё тот же, да, Владик? — сказал он с внезапной грустью в голосе. — А я-то думал, в Голландии ты повзрослеешь. Здесь-то никто не будет оберегать тебя и бегать за тобой.

— Меньшего и не жду, — спокойно ответил я и сделал шаг вперед.

Теперь мы стояли практически лицом к лицу.