Чёрные начала. Том 8.

Но я слышал от других, что туда несколько раз ходили целые экспедиции людей не с наших земель, и больше о них никто не слышал.

Ну то что никто о них не слышал могло значит лишь две вещи: или они добились успеха и сразу двинулись домой, или их постигла неудача.

И почему-то мне кажется, что среди них вполне могли затесаться люди клана Пань, так как те же должны были как-то подняться на восьмой уровень, верно? Сянцзян при нашей встрече была на уровне Мастера Вечных, а значит добыть ингредиенты из бедного императора всё же можно.

Во мне даже проснулся определённый охотничий азарт, какой просыпался раньше, когда я был ещё слабым последователем, который не перескочил на второй уровень. Тогда я заходил на демонических животных на уровень, а то и на два выше, чтобы прокачаться. Блин, были же времена…

— Я понял… — протянул я. — А вот здесь что находится?

Мой палец указал на другую метку.

— Здесь? Это…

И пошло-поехало.

Пока мы ехали, Ёсим не скупился на объяснения и рассказы.

Возможно, потому что это был единственный способ себя развлечь вовремя перехода. Мы то и делали, что преодолевали барханы, двигаясь то поперёк, то вдоль, и вся работа охранника заключалась лишь в том, чтобы сидеть, быть на чеку, а ночью караулить. Поэтому это было своего рода способ развеять скуку, рассказать или послушать.

К тому же помимо поджелудочного сока императора песков мне требовался пустынный тысячелетний цветок расцвета, а вот он рос в противоположной стороне в скалах бури, как назвал их Ёсим.

Там нередко проходят песчаные, поэтому и добраться до скал составляло определённую проблему.

Ну в принципе, я так и подумал, что будет непросто, иначе бы цветок рассвета не прожил бы тысячу лет ­— его бы сразу сорвали любители алхимии.

А вообще, если так брать, работать охранником в караване было не так уж и сложно, и в этом действительно была своя романтика, преодолевать бесконечные однотипные барханы, который иногда пугали своей высотой.

Сидишь на санях, практически плывёшь через это море песка, а на вечер становишься на привал.

Никто далеко от саней не уходил, а когда становились на привал, нередко ставили их в две шеренги. Люди размещались прямо между ними, натягивая сверху всякие полотна, чтобы прикрыться от иногда слишком уж бушующего ветра. Только глава каравана, тот самый мальчишка, позволял себе сделать небольшой шатёр.