Школа на краю империи

Справа над улицей нависла исполинская арка, связавшая две новостройки воедино. Над аркой протянулась крытая галерея, по которой тоже сновали прохожие. Ещё выше, в десяти-пятнадцати метрах от магистрали, обнаружилось некое подобие канатной дороги со скользящими по натянутым стальным тросам капсулами. Именно капсулами — шаровидными, одноместными, выкрашенными в жизнерадостный оранжевый цвет.

Останавливаюсь на краю проезжей части.

Светофоры обычные, хоть что-то радует. Не радует другое — водители напрочь игнорируют правила.

Подрезают, обгоняют, разворачиваются где хотят и переезжают на встречку. Красный свет? Не, не слышал. Меня чуть не сбила маршрутка, когда я попытался выставить ногу на «зебру». Пришлось виртуозно уклоняться от проносящихся мимо идиотов, застывая меж двух рядов и перебегая дальше, когда опасность миновала. Оказавшись на той стороне улицы, я вздохнул с облегчением.

Здесь, прямо на углу, продавались фрукты.

Под голубым тентом были разложены персики, виноград, фейхоа, инжир.

Тут же — огурцы, помидоры, родная картошечка, горки орехов, неведомые специи, какая-то сушёная травка...

Во рту началось слюноотделение.

Под навесом толпились покупатели, что-то пробовали, накладывали, взвешивали. У меня в карманах нет ни гроша. Даже не представляю, на что жил этот несчастный беспризорник Иванов. Вообще, что ли, не покупал ничего? Попрошайничал в свободное от уроков время? Имел заначку, припрятанную под плинтусом в ночлежке?

Элементарно — носки купить.

Или пирожок.

За что?

Ситуация, прямо скажем, катастрофическая. Я никого не знаю в этом городе, не имею постоянного жилья, смены гардероба, подушки безопасности. Ни родителей, ни друзей, ни работы. Только разум, здоровое тело, кастет и сохранившиеся от прошлых инкарнаций навыки.

Остановившись у прилавка, я сделал вид, что прицениваюсь к зелёному винограду. С умным видом попробовал пару ягод, закинул в рот половинку грецкого ореха и уже замахнулся на персик, но тут меня раскрыли, и пожилая дама в чёрном начала орать на неизвестном наречии.

Пришлось спешно ретироваться.

Я обогнул телефонную будку, в которой стоял молодой парень с азиатским разрезом глаз и спрашивал у Дины, можно ли вписаться в её квартиру на пару дней. Дина, судя по всему, ответила согласием. Азиат вытянул из щели таксофона монетку на леске, довольно ухмыльнулся и полез в карман джинсов за сигаретами.

На углу ближайшей пятиэтажки обнаружилась табличка с надписью «ул. Черноморская».