На кончиках пальцев 2. Три Короля.

Нашего зверюгу-барона, и меч-то никакой не берёт. Не то что, стрела. А моча, да со святых мест, она явно понадёжней будет! — смех усилился.

— Тихо! — громыхнуло над двориком. — Погоди пока облегчатся, пускай твои люди тебя прикроют, если что. А ну! Бегом, к своему винтенару.

— Но сентенар! — раздался растерянный голос. — Заговорённый, дитя же ещё совсем! Вот с одной стрелы и вынесло ему душу. Кривой и сам справится! Знатный боец! Чем мы ему поможем-то, портки разве что подержать, пока он его святой водой окроплять будет?! — вокруг снова заржали.

— Мутный! Дохлых крыс тебе в глотку! Что за пререкания, я спрашиваю?! Да, страшно... Мне тоже страшно. Вот я и шучу, что бы боевой дух поднять. Потому как, должность у меня такая. А ты зачем шутишь? Чтобы вниз не идти? Не могу же я всю сотню, не разобравшись, на верную гибель отправлять. Потому что ты у нас, шутник оказывается!

— Так вроде, конец заговорённому? Зачем идти-то? — не сдавался Мутный.

— Может так и есть. А может и нет. Приказано сначала на одной точной стреле проверить.

А потом уже на сотне. Если выживет. И о ходе проверки, доложить.

— Давайте сразу на сотне и проверим? Какая разница-то!

— Оно-то, можно и на сотне... Но кто меня, вместе с тем, кому в голову пришла эта замечательная идея, ослушаться приказа господина, с каменной мостовой отскребать будет? Так что не трусь сержант, и просто добейте мальца. Надеюсь, он всё же не бессмертный...

— Мутный! Ты такой мутный! — покачал головой командир первой двадцатки лучников.

— Этому ненормальному трактирщику, спьяну непонятно что привиделось, а все ему и поверили! Чтобы это несчастье, да одним ударом четверых порешило! В том числе и местного кузнеца? Не может этого быть! Смотрите, воины недоделанные! Как могучий и отважный Кривой, этого страшного монстра с одного удара на две абсолютно ровные части разрубит!

Здоровый детина прицелился, ища глазом где же у пацана середина, поднял меч и что есть сил замахнувшись, рубанул по неподвижной мишени.

Но после звонкого удара меча о каменную мостовую, так и остался сидеть на одном колене, в отличии от немного сместившегося юноши.

— Кривой, ты чего там застыл? Может сначала, всё-же помочится надо было? Давай, вставай! Не пугай народ!

Но Кривой не встал, а пошатнувшись упал на спину, широко раскинув руки, вместе с точащей из шеи стрелой...

***

В наступившей гробовой тишине, я наконец поднялся, и слегка отряхнувшись, решил всё же представится.