Морозов книга 3

Грустить и радоваться по приказу.

Виктор оказался приятным собеседником и охотно рассказывал истории о своем бывшем мире, да и о других тоже. Иногда мне казалось, что он просто шутит или же пытается меня запугать, но благодаря беседе дорога до Салтыковки пролетела незаметно.

— Приехали, княжич, — сказал Виктор, когда за окнами авто мелькнул дорожный знак с названием населенного пункта.

Осиротев без своих жителей, деревня здорово изменилась. Двери домов были распахнуты, стекла выбиты — видимо, через окна выгружали из жилищ все более-менее ценное.

То, что нельзя было продать, или крупногабаритные вещи, были вытащены на улицы и брошены на дороге. Повсюду валялась разбитая мебель, стоптанные ковры, сломанные велосипеды, тележки, тряпки. Матрасы нещадно потрошили в поисках зашитых заначек. Полосатые чехлы валялись у каждого порога, а вата оказалась разбросана по дворам, походя на пыльные мартовские островки снега.

— Быстро же сюда добрались мародеры... — оценил я, осматривая окрестности.

Антимаг только усмехнулся:

— Добрались бы еще быстрее, если бы не бильвизы на поле. Видимо, монстры долго отпугивали любителей поживиться чужим добром. А когда прошел слух, что вы перебили нежить, которая охраняла здешние клады — сюда прибыли искатели сокровищ со всех окрестных деревень... Ладно, мы же не за этим приехали.

Машина проехала через поселок и остановилась у ворот комбината. Кто-то выкатил на дорогу проржавевший автобус, но тот, видимо, не захотел заводиться и тогда транспорт подожгли.

Теперь он перегораживал дорогу обугленным железным скелетом.

Виктор заглушил двигатель.

— Дальше придется пешком, княжич...

Я вышел из машины, прихватив косу. Ветер бросал в лицо пыль и запах гари. Виктор обошел авто, открыл багажник, и достал оттуда металлический чемоданчик.

— Готов? — спросил он у меня со злым весельем в глазах.

Я кивнул, и мы пошли к дверям проходной. Мародеры добрались и сюда — под подошвами ботинок хрустели осколки стекла.

Кто-то выбросил из окна администрации стол, а за ним и папки с бумагами. Те разлетелись по территории и шуршали от сквозняков.

Турникеты уже были отключены, в холле валялось все, что не успели вынести. Но к моему удивлению, фото погибшего с черной траурной лентой в уголке, осталось нетронутым. Его даже не сбросили на пол.

— Местные, как ты понимаешь, очень суеверны, — пояснил Виктор, заметив мой удивленный взгляд.