Ошейник для Лисицы 2

— Я не хочу говорить Эмерлине, что покину её…

— Тогда уходи завтра. Я объясню, — пообещала Флёр, поправляя сапог.

— Ты не сможешь…

Флёр уже не ответила мне. Взмахнув своим хвостом, она пошла к выходу из замка — Арен всё ещё был на службе, а я снова остался наедине со своими не самыми приятными мыслями.

На следующее утро, посоветовавшись с Эмерлиной, я принял довольно волевое решение публично извиниться перед ограбленным государством. Конечно, это им бы ничего не вернуло, но некоторые меня хотя бы перестанут ненавидеть, и я избегу участи жертвы охотников за головами.

— В общем, так вот… — Я только что изложил все доводы и ждал решения Флёр и Арена. Но лисы были заняты: сегодня опять готовила Флёр и пасть Арена была забита едой. Прошло минуты три, прежде чем он удосужился мне ответить:

— Ренар, ты, конечно, тот ещё урод: сначала тырить у государства казну, лишая его боеспособности, а потом предсказывать войну.

— Даже если закидают, даже если тухлыми, то это лучше, чем лишиться головы.

— Раньше надо было думать, — ещё раз буркнула глава Клана.

— Флёр, хоть ты меня не пили! Мне сейчас самого себя хватает, причём с лихвой! — прикрикнул на неё я.

— Да что ты? — спокойно отвечала лиса, не обращая внимания на крик. — А где же угрюмый вид, сжатая в лапах морда и бухтение «что я наделал, что я наделал, что я наделал»?

— Очень смешно, миссис! Но я не сожалею о своих поступках и точно знаю, что нет ничего на свете, чего нельзя исправить.

Вилка замерла в сантиметре от пасти Флёр. Она посмотрела на меня.

— Уверен? — спросила она.

— В чём?

— В том, что всё поправимо?

— Ещё как! — уверенно отрезал я, махнув на неё лапой. — Так что скажете? Я советуюсь только с вами…

— Извинений, скорее всего, будет недостаточно, — тихо сказал Арен, — к тому же то, что ты их тут сделаешь, ничего не меняет.

— Нет, тут это без толку, — перебил я его, — придётся снова поплыть туда и извиняться публично.

— Если тебя не убьют сразу же, как сойдёшь на землю… — тихо добавила лисица.

— Флёр! — удивлённо крикнула моя жена. — Это ты, может быть, убиваешь всякого, кто на тебя косо посмотрел, но не все же такие!

— А ты думай почаще, что говоришь.