Ошейник для Лисицы 2

— Тогда нам с Эмерлиной лучше заняться сборами прямо сейчас. Флёр, если ты не против, поговори с Ренреком.

— А что с ним?

— Мне бы хотелось, чтобы на нашем корабле была пара эвов. Или сколько он там даст…

— Нет проблем, Эмерлина. Начинаем сейчас же.

И так было окончательно решено, что мне предстоит вернуться в Халин и там публично извиняться перед ограбленным народом. Конечно, это будет нелегко, но врать я умею и думаю, что запудрить мозги паре сотен зевак я смогу.

Когда мы собирались в поход с моей женой, мы молчали.

Уже как три недели мы вели мирную, спокойную жизнь, а теперь снова я брался за ножи, а Эмерлина за плеть. Не могу сказать, что ей это не нравилось, она была даже немного рада тому, что снова нарядилась в пиратку и снова была со мной. А вот мне уже не хотелось держать в лапах оружие, я всё равно нечасто им пользовался, и оно в основном только занимало место. Ничего из воровского арсенала я не взял, за исключением перчаток-кошек и ботинок из того же комплекта. В общем, отправлялись мы налегке и не планировали ничего масштабного.

До порта мы дошли пешком. Корабль, на котором мы вернулись в Клан, был уже полностью снаряжён, и команда, в которую затесались и десять эвов, немного угрюмо собиралась к отправлению. Вдалеке, на самом горизонте, где кончались морские владения нашего королевства, уже маячили два военных фрегата. Ничто не предвещало беды — мы быстро погрузились на корабль и отчалили. Флёр и Арен, сидя на двух ездовых волках, буквально в последний момент прибежали проводить нас.

Мы быстро вышли в открытое море, и капитан — довольно угрюмый, уже не молодой лис — взял курс на Халин, недовольно смоля трубку. Команда корабля была наша, клановая, так что подчинялись они всем нашим приказам, хотя в воздухе буквально чувствовалось повисшее напряжение.

Эмерлина почти сразу после отплытия забралась на мачту и глядела по курсу корабля, не обращая на меня внимания. Наступила тихая, почти безветренная ночь — паруса еле трепыхались под редкими порывами ветра, и вся команда отправилась спать.

Меня самого давно клонило в сон, и держать глаза открытыми становилось всё труднее. Но Эмерлина всё сидела наверху, и я, пересилив сон, полез к ней.

— Эм?

— Вечер добрый.

— Мы вроде как и не прощались, любимая.

— Я знаю. Просто вечер… действительно добрый.

Я уселся рядом, на перекладину, свесив хвост.