Рыбак из Зеленых Холмов: Тени Фарола

На это бывший рыбак только флегматично пожал плечами и выставил сыну Теока счет за лечение, оплачивать которое пришлось фарольцу.

При этом какой-то большой обиды у молодого наемника не было, ведь тащить кого-то из остроухих на свою родину он все равно не собирался - после того, что армия Великого Леса устроила в Западном Крае, эльфам не стоило показываться на территории Фарола. Но вот потраченные на рыжеволосого бойца денежки парень собирался вернуть полностью, до последней монетки.

Грятос же ехать со своим нанимателем не отказывался и в целом был не против посетить родину своего командира.

Но при этом он сразу предупредил, что сражаться на поверхности будет намного хуже, чем под землей. В отличие от своих обычных сородичей, глубинные гномы были сильно привязаны к подземельям и под открытым небом начинали теряться. (Собственно, поэтому их глубинными и прозвали)

Немного подумав, Мизар решил все же не брать с собой татуированного бородача и вместо этого приказал Грятосу оставаться с мятежником Великого Леса, чтобы прикрывать ему тыл.

Договор-договором, но окончательно доверять темным эльфам все-таки не следовало, а потому боец, не относящийся к народу дроу, был в окружении Даракаса совсем нелишним.

Ну и последним "подарком", который фарольцу вручили красноглазые жители подземелий из Дома Пастырей Плоти, был ездовой хуаз. Или хуазка. А может хуазиха. Как именно называют самок этих зубастых созданий парень не знал, а потому решил для себя называть свое новое приобретение просто хуазом.

Звали это наглое до невозможности создание Ягай и выглядела она сильно меньше той огромной твари, с которой Мизару пришлось сражаться на арене.

Как объяснил фарольцу доставивший зверя темный эльф, самцы этого вида в качестве ездовых зверей практически никогда не использовались. Хуазы в целом были довольно агрессивными хищниками и плохо поддавались дрессировке, поэтому для этих целей среди них всегда отбирались только женские особи, которые были во-первых - намного меньше, а во-вторых - заметно спокойнее своих кавалеров.

Самцов использовали в основном в сражениях как живой таран или отправляли на арены для показательных выступлений, потому как долгое время находиться рядом с взрослым, половозрелым хуазом было крайне опасно - во время гона такая тварь рвала в клочья всех, кто к ней приближался.

А вот самки этого вида были куда более податливы, сравнительно легко приручались и редко нападали на своих седоков.