Логик

Интересно, выживет ли он после такого? Что-то внутри подсказывало, что наверняка выкарабкается. Это было существо необычайной мощи и удивительных способностей. Буду надеяться, что большая часть силы у него все-таки ушла на то, чтобы разрушить кокон, который наворожила Кая.

Барьер, который спас нас от взрыва, развеялся, и я внезапно ощутил навалившуюся после поединка смертельную усталость. Она была такой сильной, что хоть с ног падай. В кармане я нашарил сферу и начал медленно перекачивать силу в свой опустевший сосуд.

— Кая, ты не могла бы наворожить немного воды? — попросил я.

Скиталица тут же протянула неизвестно откуда взявшуюся флягу с живительной жидкостью. Жадно припал к ней губами. Бой с Илоном лишил меня всех запасов в организме, уверен, что несколько моих килограммов просто испарились: поддерживать бешеный темп и ускорять при этом обмен веществ в теле, направляя необходимые элементы в ту или иную часть, та еще работенка.

— Он жив? — неуверенно спросила Кая.

Я ответил таким взглядом, что ей и без слов все стало ясно.

— Из какой же дыры вылезло это чудовище!?

Мне, если честно, совершенно не хотелось это знать. Лучше бы оно навсегда заползло обратно и никогда больше не высовывалось.

Дверь, что преграждала нам путь, поддалась с превеликим трудом. Сфера, конечно, восполнила мои силы, однако колдовать сейчас совершенно не хотелось. Зато чертовски хотелось сожрать какую-нибудь животину, желательно целиком.

Запить все это отличным вином и напоследок выкурить трубку, что я и сделаю, как только мы окажемся на другой стороне и забаррикадируем этот лаз на веки вечные. «Эх-х…» — тяжко вздохнул я, подумав, что придется все-таки еще немного поколдовать, чтобы завалить камнями крематорий второго уровня.

Больше, чем утолить голод, мне хотелось только одного: чтобы этот Илон подох раз и навсегда. Однако чудес не бывает. И землянин не придет к нам на помощь в случае даже смертельной опасности.

Однако Каю переубедить вряд ли получится. Упрямая девчонка будет стоять на своем до последнего вздоха. Нам остается лишь положиться на судьбу — не знаю, ее или мою? — она говорила, что они вроде связаны, а потому пусть будет — на общую, и упрямо шагать дальше. У нее-то вон получается находить в себе это упрямство раз за разом, можно сказать, это она и тащит нас на самый верх.