Логик

От моей одежды не осталось почти ничего. Как только я коснулся Каи, частицы, словно повинуясь неведомому притяжению, устремились к девчонке. Заглянув внутрь, я не поверил своим глазам: сосуд Каи становился сродни логическому сосуду. Раньше я не мог его видеть, так как наша природа изначально разнилась, но теперь это стало возможно.

Миг — и ее взор начал проясняться, глаза наполнились синевой, будто она отчаянно ворожила свою магию прямо сейчас. А когда мертвое тело судорожно глотнуло воздух, когда ее легкие наполнились кислородом, скиталица зашлась в ужасном кашле.

Она была жива…

Она была логиком!

Кая молча поднялась. Сначала на колени, затем на ноги. И в это мгновение я ощутил, как что-то шевелится внутри меня: сосуд собирали по частям, скрепляли неведомой мне силой, иной силой, чужой. Я ощущал, как осколки соединяются и тонкая белая нить удерживает их меж собой. А когда все встало на свои места, сосуд затянула белая пелена, будто паук взял его в плен и обернул плотным коконом.

Он закаменел, хрупкости, как раньше, больше не ощущалось: оболочка стала тверже камня, крепче, чем что-либо на свете.

— Готов, старик? Надеюсь, не забыл про кости, которые я обещала тебе переломать? — совершенно спокойно произнесла Кая.

Я не видел, но чувствовал, как Соломон улыбается. Учитель учителей сделал свое дело. Воспитал нового логика.

— Готов, — ответил он.

Корчась от жуткой боли — моя плоть по-прежнему была обожжена, — я с трудом повернул голову в их сторону.

— Уверена, что на этот раз справишься? В прошлый у тебя что-то не очень вышло, — с насмешкой, в которой чувствовалось уважение, спросил он.

— В этот раз мы тебя одолеем.

— Мы? — удивился Соломон. — Твой приятель чуть ноги не протянул, я уж собирался его прах в урну запечатать, как, впрочем, и твой. М-да, способна ты удивить, девочка. Какой ворожбой ты его подлатала?

Кая не ответила. На какой-то крохотный миг ее взор сверкнул пронзительной синевой, а когда старик пришел в себя, то уже не нуждался в пояснениях относительно своего первого вопроса.

Вокруг него стояло несколько сотен ледяных изваяний. Кажется, они заполонили все пространство шахты смертников. У каждого из ледяных големов, до боли похожих на саму скиталицу, имелся острый клинок.

— Наворожила так наворожила. Вот только зачем? Привести такое количество материи в движение — непростое дело даже для опытного логика.

Настал черед скиталицы показать свою улыбку.