Логик

Через двадцать минут бармен уже летел к нам с подносом.

— Вы выбрали очень хороший столик, чтобы курить здесь это, — одобрительно заявил он со знанием дела. — Не стоит светиться перед остальными.

Я удовлетворенно кивнул.

С подноса на стол перекочевали две тарелки мяса, вино высочайшего сорта, сахарные ножки какой-то там каракатицы, графин чистейшей воды и два блюда, содержимое которых определению не поддавалось: судя по всему, это был гарнир из каких-то необычных овощей. Не сомневаюсь — парень постарался на славу, когда передавал заказ повару.

Но самое главное, как водится, легло на стол в последнюю очередь: это был табак.

— Трубку я вам тоже принес, купил у соседнего торговца, — добавил бармен.

— Молодец, а теперь ступай. Придешь, когда мы закончим, и получишь свои чаевые.

— Да, господин, только… я возьму сферу. А то, кажется, еще чуть-чуть — и взорвусь, — напряженно, но не без явного удовольствия сказал бармен и поспешно удалился.

Кая с любопытством степной лисицы наблюдала за поведением молодого логика.

— Ты что, приворожил его? — наконец спросила она.

— Всего лишь поделился собственной силой. Думаю, он остался доволен, — я улыбнулся, набивая трубку табаком, а затем отложил ее в сторону: курить лучше после вина и еды. — Это, кстати, тебе, — указал я на сахарные ножки. — Меня заверили, что это деликатес и как нельзя лучше подойдет к вину.

— Хм-м, отлично. Но начну я, пожалуй, с мяса, — скиталица решительно придвинула тарелку и с аппетитом накинулась на еду, чем снова вогнала меня в ступор.

— Обычно я хорошо понимаю чужие желания, но вот твои — до сих пор неразрешимая загадка.

— Атыумайучше, — промычала она с набитым ртом и засмеялась.

Я подумал, что учту это ценное замечание, а пока решил отдать должное приготовленным блюдам. Мясо было почти таким же, как и в Крестостреле, а вот овощи заслуживали более высокой оценки. Все-таки рядом с черным рынком можно неплохо поесть. Вино было нежным и легким, словно глоток воздуха, и оставляло приятное послевкусие, хоть и было крепленым.

Тайный город показался не таким уж страшным захолустьем, хотя, разумеется, судить об этом пока рано: ведь я еще толком не был за его пределами и не чувствовал опасности на расстоянии вытянутой руки.

Когда с едой было покончено, пришло время трубки. На самой поверхности чаши, в которой лежал табак, я разогнал докрасна молекулы воздуха, так что высушенное растение задымилось. Сделал первую затяжку и… чуть было позорно не закашлялся с непривычки.