Последнее лето. Все мы родом из дворов, подворотен и 90-х

Последовал второй удар, потом третий, и так далее, раз за разом, во всю силу и дурь молодецкую, Жека лупил металлическим прутом по стеклоблокам, вынося их напрочь из кладки. Азарт был столь велик, что он напрочь забылся. Забыл об осторожности. О чувстве собственного самосохранения и нецензурная брань, частушки, куплеты полюбившихся песен, «Сектор газа» – все летело в пространство вместе со стеклянной крошкой. И летело ровно до тех пор, пока из-за угла не показался громадного роста мужик, удивленный столь бесцеремонным вторжением на охраняемую им территорию, да ещё и позволявшую себе порчу имущества столь откровенным и циничным способом.

Ни Леха, ни Дроня и чирикнуть не успели, как мужик влетел в зону досягаемости Жеки, схватил того за шиворот, вырвал арматурину и, если честно, пацаны думали, сейчас начнет его откровенно пинать, но мужик сделал хуже – он скрутил Жеку и попытавшись выспросить кто он да что тут делает. Не получив ответа, тут же пригрозился вызвать милицию для составления и чего-то там ещё.

Более что-то ловить ни Леха, ни Дроня здесь ничего не видели и тут же скрылись с места преступления, разнося весть о пленении Жеки и тому подобном…

– Вот же ш… – произнес кто-то из наших, дослушав историю до конца. Причем чем это было, осуждением или же, напротив, констатацией крутизны, – разобрать было сложно.

– Чё делать то? – прозвучало как бы с нескольких сторон. Возникла идея идти к Андрюхе – нашему бывшему однокласснику, что теперь учился на того самого милиционера, чтобы тот на своем уровне, так сказать, порешал… Но зная Жеку и его постоянные залеты, как-то показалось сомнительным, чтобы настоящий случай оказался достаточно весомым для вписки Андрюхи за Пачика.

И не знаю, сколько бы ещё мы сидели и гадали, а, быть может, даже сорвались бы с места чтобы разобраться на самой местности, «уговорить мужика», так сказать, если бы едва ли не мимо нас не провели того самого Пачика.

Вид у него был печальный. Шел он понуро, что-то отвечая на вопросы мужика, отвечая нехотя, а может и вовсе не отвечая.

Мужик же всяк раз чем-то интересовался и вел себя, стоит отдать ему должное, вполне себе достойно, удерживая как себя в руках, так и Пачика за спортивную куртку, за ворот. Жека, он же Пачик по прозвищу, семенил впереди, уже не столь резвый и бодрый, но явно что-то замышляющий. И не будь он Жекой, если бы и в такой ситуации…

– Эй, Пачик! – заорали мы ему вслед и, наверное, это его приободрило.