Последнее лето. Все мы родом из дворов, подворотен и 90-х

Сейф растворил нам свои просторы и оказался заполнен теми самыми двумя ружьями – охотничьей вертикальной двустволкой и воздушкой с переламывающимся стволом, из подобного которому мы в свое время постреливали свинцовыми пульками в тире.

– Ты куда? – не понял Саня Дроне.

– Тут тесно! – прокричал тот пронесшись вихрем через все отпертые тайной связкой ключей Сани двери и когда мы его уже догнали, то сидел у окна, переламывал ствол и что-то шептал себе под нос.

– Пульки давай! – прокричал он Сане.

Саня пулек не взял, да и вовсе хотел тут же вернуть ружье назад – мало ли, отчим сейчас вернется, мы все в окно выпрыгнем – первый этаж все же, – а он останется споличными на месте преступления, да ещё и с воздушкой в руках.

Нет! Такого он вовсе не хотел.

– Отдай! – схватил он ружье у Дрони. Но Дроня был тертым калачом, тут же пнул Саню в коленко и пригрозил врезать ещё и прикладом.

– Понял?! – Дроня делал ударение на букву «я», как то, по его мнению, проделывали только крутые пацаны.

 – Понял? – повторил он уже потише, созерцая над мучениями Сани, валявшегося у его ног и державшегося за свою коленку. – Пульки тащи! – легко толкнул носком кроссовки Дроня. – Пульки давай!

Принесенные с балкона (из сейфа) свинцовые болванки, прозванные нами пульками, Саня вынимал из коробки, как величайшую ценность, вполне обоснованно предполагая, что все они давно пересчитаны и учтены его дотошным и пунктуальным отчимом.

– Да чё ты там телишься?! – толкнул Саню прикладом Дроня.

 – Давай сюда! – и выгреб из коробки едва ли не жменю свинцовых пулек.

– Щас мы, – переломал он ствол, загнал туда одну из пулек и хлопнул воздушкой назад, приводя её в боевую готовность. – Залегли все, – скомандовал он и сам тут же присел у открытого окна.

– Ты по кошкам? – поинтересовался Пачик. Но сам по первой же команде засел спиной к окну и сейчас жевал найденную у Сани на кухни булку.

– Нет! – гордо ответил Дроня.

– По людям, что ли? – удивился Леха.

– По фашистам! – с давлением в голосе надсадно прошипел Дроня выискивая цель.

– По каким фашистам? – не понимал Саня. Винтовка и отчим уж очень сильно напрягали его сознание.

– По самым натуральным! – вновь прошипел Дроня, прикладываясь щекой к воздушке. – По самым натуральным… – шептал он.

– А где они?

– Сейчас будут! – как снайпер в засаде засел на подоконнике Дроня. Створ его винтовки и часть головы, вот и всё, что хоть как-то можно было различить с улицы.