Хроники Схарны. Книга 3. Зачарованные тропы

- Смотри только, не разнеси таверну Фаргуса, - сказал гном. – Все-таки, он мой друг.

- Постараюсь, - Феликс мрачно усмехнулся, взял бутылку и направился к свободному столу. Закуски он заказывать не стал, и это означало, что безумному пьянице Ганри с его сектантами и впрямь «светила» сегодня весьма веселая ночка…

Архимаг Дорнблатт сидел за столом в своем кабинете, со всех сторон обложившись старинными фолиантами. Ректор Академии пытался решить загадку, оставленную в наследство его далеким предшественником.

Что могло произойти такого, после чего Ингардус почти перестал появляться на людях и предпочел кануть в безвестность вместо того, чтобы вечно покоиться в янтарном мавзолее, в окружении магических огней? Что скрывал от мира величайший из волшебников Схарны? Почему не оставил потомкам ничего, кроме записанных с чьих-то чужих слов протоколов своих деяний?

Нет, не может такого быть, чтоб уважающий себя волшебник, внесший существенные дополнения в магическую систему – а уж Ингардус-то был новатором даже среди новаторов – не сохранил на бумаге или пергаменте хотя бы часть своего наследия.

Маги очень гордятся подобными достижениями и порой посвящают целые тома истории разработки коротенького заклятия, предназначенного для прихлопывания комаров на расстоянии. Сам Дорнблатт написал таких книг ровно тридцать пять – по одной на каждое десятилетие своей жизни. У него, правда, заслуг было поболе, чем у борцов с кусачими насекомыми, но и они не шли ни в какое сравнение с тем, что сделал для схарнийской волшебной системы пророк Занзары.

«Возможно, именно в богине-то все и дело, - подумал Дорнблатт, проводя кончиками морщинистых пальцев по своей белоснежной бороде. – Ингардус был единственным, кто общался с ней на равных, и он, несомненно, получил от нее даже больше знаний, чем принято считать. Быть может, сама Занзара сковала его уста и руки печатью тайны, запретив распространять эти знания? Наверное, потому он и удалился от мира – чтобы даже по неосторожности не нарушить запрета. Что ж, вероятно, именно так все и обстояло.

Во всяком случае, я хотел бы, чтоб это было именно так…»

Дорнблатт отодвинул в сторону толстый том, в котором более половины букв давно поменяли свое начертание, а некоторые даже утратили исконное фонетическое значение. Но даже эта древняя летопись – а первые ее строки были начертаны еще в те времена, когда над Схарной рокотали бури Волшебных войн – не содержала ни толики той информации, что была по-настоящему необходима архимагу.