Воронка Хаоса. Метаморф

Четверо мужчин, облаченных в черные балахоны, стояли на коленях, расположившись в направлении сторон света и тянули заунывную песню, если ее так можно было назвать, стуча посохами и потрясая руками.

Это что, жертвоприношение?

Никогда не думал, что что увижу нечто подобное воочию.

Отец как-то рассказывал о существовавших в нашем Мире сектах, которые вылавливали измененных и ставили над ними опыты, издеваясь и убивая самым мучительным образом, в надежде перенять чужие способности.

Неужели здесь происходило то же самое?

— Адриан, забудь про них.

Таких зверств наблюдать мне еще не доводилось. Злость застила глаза. Я еле сдерживался, чтобы не начать превращение. Никогда до этого мой дар не проявлялся столь быстро и яро. Юношеское сердце хотело справедливости, хотело рвать на куски тех, кто попрал все законы человечности.

— Ублюдки! Такие твари не должны жить на этом свете! — прорычал сквозь зубы и выпрыгнул из кустов, даже не понимая насколько глупым и смертельно опасным был мой поступок.

Действовал только на одних инстинктах, не думая больше ни о чем.

— Адриан, стой! — рявкнул Дрейк, но было уже поздно, я на всех парах несся в сторону проводивших жертвоприношение людей.

Четверка ублюдков, занятая чудовищным ритуалом, заметила меня не сразу. Трансформация произошла прямо на бегу, и в первого — ближе всех стоящего ко мне человека, я вцепился мертвой хваткой. Если быть точнее, то подпрыгнул и просто вонзил отросшие зубы в незащищенное горло, при этом когтистой рукой, которая сейчас больше напоминала лапу, располосовал лицо вдоль и поперек двумя размашистыми движениями, тут же отпрыгнув в сторону и высматривая остальных врагов.

Это было мое первое осознанное убийство, но внутри ничего не екнуло, не сжалось. Я не испытывал никаких угрызений совести, наоборот, хотел продолжить свой смертельный марш, насколько хватит сил.

Остальные «балахоны», как я мысленно их окрестил, быстро сообразили что произошло и ломанулись в мою сторону.

Перед глазами промелькнули взбешенные лица и оскаленные в злобной гримасе рты. В голове пронеслась мысль, что все они относительно молоды — лет по семнадцать-восемнадцать, и сейчас эта тройка пышущих здоровьем и ненавистью парней неслась прямо на меня с огромным желанием поквитаться за прерванный ритуал и убийство собрата.

Только сейчас понял, что мне не выстоять против всех, но я ни о чем не жалел.