Кодекс Охотника. Книга V

Природа наделила Марию яркой красотой, так что восхищение со стороны высокородных юнцов она принимала со снисходительностью, при этом считая себя, без сомнения, достойной этого внимания.

Конечно, у девушки были поклонники, на которых она смотрела, в большей степени, холодно. Но они быстро исчезали, когда очередной поклонник или тупил, или был недостаточно сильным. Слова её отца — «Машенька, ты достойна лучшего» — стали для неё аксиомой и, подспудно, она пыталась найти этого самого лучшего, попутно вникая в дела Рода, при этом не забывая прокачивать свой Дар.

Со временем девушка с грустью начала осознавать, что возможно, в какой-то момент, ей всё-таки придётся сделать выбор, только исходя из интересов Рода. И что того самого идеального мужчины не существует на этом свете.

А потом она встретила Галактионова.

Смешно, но этот несомненно привлекательный молодой человек был далёк от того идеального образа, который она себе нарисовала в мечтах. Ну, так она думала при первой встрече. Заядлый бабник, он жил так, как будто каждый день у него был последним.

Хотя на прожигателя жизни он не был похож. Галактионов умел отдыхать точно так же, как умел работать и воевать — это нужно было признать.

Присмотревшись к нему получше, она с удивлением заметила, что её стало тянуть к этому странному молодому барону. А в его действиях она, наконец-то, увидела логику. Галактионов пёр, как танк, перемалывая на своём пути всех, кто мешал ему. Таких она тоже видела — они сгорали очень быстро, ведь на каждый «танк» всегда находилась свой «РПГ».

Вот только... складывалось впечатление, что гипотетического «РПГ», способного остановить «танк» Галактионова, в этой реальности не существует. Это удивляло, раздражало, и даже немного пугало.

Раззадоренная Морозовой, она заключила пари в шутку, уже не надеясь выйти живой из Разлома. А когда выяснилось, что теперь она должна уговорить отца на эту безумную помолвку, в первый момент ее охватил настоящий ужас. Гордая княжна Долгорукова дала слабину, и позволила своему сознанию покинуть её, чтобы немного поразмыслить.

Когда же Александр, нимало не смущаясь, подхватил её на руки и понес к выходу, она офигела еще больше. Пару раз, приходя в сознание, она внезапно поняла, что ей тепло и уютно находиться на руках у этого юноши, вчерашнего мальчика. И что в его объятиях она чувствует себя увереннее, чем в родовой усадьбе ее батюшки, по праву считающейся одной из самых неприступных крепостей в Империи.