Серебристый лис. Противостояние

Снял с него верхнюю одежду и, осмотрев, уже пропустившие, кровь бинты, посмотрел в глаза лиса с осуждением.

- Нужно сменить их. Амирон, сними их, пока я достану новые.

Оборотень, молча, осторожно снял куски ткани. Провел рукой по встревоженному лицу брата и поцеловал его в лоб. Лукарин смотрел на него жалобным взглядом, а потом перевел его на друга.

- Кид, я… я не смогу. Даже если ты скажешь, что все будет хорошо, я не выдержу этого!

- Другого выбора у тебя нет. Если я не сделаю этого, то твои раны будут затягиваться очень медленно.

У нас нет времени, и ты это знаешь. Не переживай, я не позволю тебе умереть, – Кид подошел с пачками чистых бинтов и мокрой от раствора тряпкой. – Я начну с шеи. Будет больно. Амирон, ну, в общем, ты знаешь, что делать.

Оборотень кивнул и взял брата за кисти обеих рук. Лекарь тихо потянулся к шее лиса и коснулся ее. Боль разлилась по всему телу. Сильнее всего она чувствовалась, разумеется, в том самом месте, где была открытая рана. А от нее сковало и все легкие такой болью, что дышать было трудно.

Каждый новый вздох вызывал сильную и острую боль. Сжав руку брата сильнее, Лукарин начал задыхаться.

- Дыши! – скомандовал в страхе Кид.

Он не подумал, что такое может произойти. Убрал руку только тогда, когда лис освободил одну из своих и потянулся к нему. Кид не знал, чем он может помочь сейчас, поэтому быстро поднялся и посмотрел все свои шкафы на наличие хоть какого-то лекарства.

- Успокойтесь, Кид! Он справится сам. Посмотрите в его глаза.

Кид посмотрел прямо в глаза лиса.

В них он увидел человека, которого так уважает. Сильный не только физически, но и духовно. Свободный и гордый.

- Это глаза бойца, что не собирается проигрывать битву за свою жизнь, – продолжал Амирон.

- Ты прав, – лекарь взял себя в руки и вернулся к Лукарину. – Слушай ритм своего сердца, услышь течение крови по твоим сосудам. Подстройся под них сам и подстрой свое дыхание. Боль лишь иллюзия.

Лис закрыл глаза, для лучшего восприятия и услышал все то, о чем говорил Кид. Даже больше.

- Так лучше?

- Да… - ответил Лукарин немного, отдышавшись.

- Этот страх… почему ты испытываешь такой жуткий страх от всего этого? – поинтересовался оборотень.

- Потому что я жил 2000 лет в нем. Бесконечная боль, ложь и эксперименты. Сам удивляюсь, как я еще не сошел с ума после всего этого. Да, я прекрасно понимаю, что это все в прошлом, но не могу забыть, как бы ни старался, – на лице лиса появилась ухмылка.

- Ну, тогда думай о чем-то менее страшном.