Клод. Свободный наемник

Очень неохотно, Андрен все-таки поддался напору спутника, и они покинули людей, отправившись домой.

- Ты не любишь получать благодарность людей? - вдруг спросил дед, внимательно всматриваясь в его лицо, не выражавшее ничего.

- Люблю, но не всегда. Поверь после того, когда они увидят разрушенный погост вся их благодарность иссякнет.

- Не думал. Разве ж можно так, с избавителем?!

- К сожалению, такое отношение не редкость.

- Как это плохо! - сокрушенно покачал головой старик.

В сторожке было тепло и уютно, за прошедшие сутки в комнате особо ничего не изменилось, лишь весело потрескивал огонь в печи, лакомясь предложенным угощением.

- Сынок, я сейчас воды тебе нагрею, тебе бы отмыться не мешало, да покушать бы надо тоже. - Обратился к нему Андрен, уже суетясь возле печи и выставляя горшки да ведра

- Старче, давай я хоть воды принесу, - предложил свою помощь, смутившийся от такого обращения наемник, постаравшись за этим поводом скрыть свой румянец.

- Сходи. Сходи.

Подхватив первые из попавшихся ему под руку вёдер, мужчина вышел во двор, недалеко от входа стоял старинный колодец с длинным шестом, напоминающий чем-то качели, подвесив на один конец ведро он опустил перекладину вниз, надавив на деревянное тело, пока снизу не донесся характерный всплеск и шест потянуло вниз, подтверждая, что ведро наполнилось. Надавив на второй конец жерди Клод дождался, когда на поверхности появится наполненный сосуд.

Повторив процедуру он отнес свой "улов" в дом. И ещё несколько раз совершив подобный заход, пока дед не скомандовал, что воды им достаточно.

Когда вода наконец согрелась старик предложил Клоду помыться и покинул избу, обещая вернуться через час. Это было очень мило с его стороны. Не тратя отведенное время он принялся раздеваться. На пол упали грязные, заляпанные грязью штаны и куртка, жалобно звякнув об пол металлическими пряжками, за тем наступила очередь оружия, рубашки и портков.

В последнюю очередь Клод снял повязку, успевшую присохнуть к ране, отчего её пришлось намочить, но кровь уже не шла, да и сама рана уже успела зарубцеваться, а все ранения последних дней приобрели вид свежих заживших шрамов на слегка покрасневшей коже. Однако, угрозы для него они уже не представляли. Залезая в широкую деревянную бадью Клод испытывал настоящее наслаждение, граничащее с экстазом.