Вторжение в Мидгарт

Князь гаутов покосился на нее и громко ответил:

— Я знаю, что один из них должен стать нашим союзником, но ты пойдешь с нами! Я не оставлю тебя здесь.

— Нет, — упрямо возразила девушка, — возвращайтесь в гарт, отец, а я останусь и вернусь с тем, кто одержит победу в сражении.

Зная характер дочери, Сиггейрер не стал спорить и скомандовал своим людям отход. Сигрун взобралась на небольшой пригорок неподалеку и, сложив руки на груди, устремила взор на две группы воинов, готовящихся к сражению.

Вульф взглянул на приближающихся херулийцев.

В голове прозвучали слова, сказанные Воданазом в их последнюю встречу: «Вспомни о наконечнике копья, когда придет час битвы…» Вульф оглядел свое скудное войско с мечами, секирами, копьями и топорами наготове. В глазах бойцов горела решимость сражаться и умереть достойно за себя и князя; Вульф был уверен, что ни один из них не дрогнет и не отступит, а будет драться до конца.

Херулийцы сократили расстояние до северян почти на половину, когда Вульф принялся выстраивать своих людей в два диагонально сходящихся друг к другу ряда, а сам встал в его главе.

— Мы будем драться так! — объявил он своим дружинникам и поднял Кормителя Воронов над головой. — Прикройтесь щитами, держите строй, колите и бейте из-под щитов. Мы рассечем их надвое нашим клином. Каждый из нас должен убить не меньше трех херулийцев, и тогда мы победим. Вперед!

Выстроенные в острый клин с Вульфом во главе, воины подняли щиты и двинулись навстречу херулийцам.

Ирмин-конунг ускорял шаг, постепенно переходя на бег. Его воины не отставали и старались сохранять строй. Херулийцы, немного сбитые с толку необычным построением врага, замедлили движение, но замешательство быстро прошло, и они побежали навстречу северянам.

Вульф надел шлем, привычный хоровод огней заиграл перед его внутренним взором. Глаза волчьего черепа вспыхнули алым, Кормитель Воронов застыл над ним, занесенный для удара. Глядя на противников сквозь широкие глазные вырезы шлема, Вульф ощутил нечто необычное: смесь безумной радости и отчаяния.

Его губы и язык задвигались, изрекая слова, которые складывались в такую вису:

Вьется черный ворон,

Смерть он многих чует,

В битву рать стремится,

Гремит своим оружьем…

Вульф пел громко, и бежавшие рядом воины повторяли слова своего вождя, как молитву. Он смотрел вперед, его взгляд был прикован к приближающимся врагам, которые затмевали собой весь мир.