Вторжение в Мидгарт

Молодому князю стало не по себе под пристальным взором седобородого. Несмотря на это, Вульф устало, но дружелюбно произнес:

— Рад приветствовать тебя в гарте ильвингов!

— Благодарю за гостеприимство, — ответил незнакомец и глотнул эля из рога, любезно поданного Сигни. — Меня зовут Харбард, сын Айвира. Фолькхари прислал меня к вам с дурными вестями.

— Плохих новостей и у нас немало, — мрачно ответил Вульф, усаживаясь на скамью напротив. Рядом присела Вальхтеов.

— Да, я уже знаю, — покивал Харбард. — Великий Воданаз встречает сейчас твоего отца в своем сияющем чертоге.

Печально, что такие могучие воины уходят от нас по вине злобных порождений Утгарта. Но, боюсь, подобная участь ожидает и Фолькхари, и весь клан хордлингов, если вы не придете на помощь.

— Что произошло? — спросил Вульф, хотя догадывался об ответе.

Харбард тяжело вздохнул и заговорил:

— Пока я сижу здесь, мой гарт штурмуют полчища троллей и хримтурсов. Их очень много, мы не справимся в одиночку. Если вы не поможете, то не только наше племя, но и весь человеческий род станет легкой добычей для проклятых клыков: сначала хордлинги, затем ильвинги, потом крумалинги и все остальные.

Тролли — наши общие враги; стоит на время забыть о старых распрях и объединиться для борьбы. В единении наша сила.

Харбард замолчал, ожидая, что ответит вождь ильвингов.

Вульф задумчиво хмурил брови, катая пальцем хлебные крошки по столу и размышляя над словами посланника. Они казались правильными. Если верить слухам, люди столкнулись с настоящим вторжением турсов и прочих обитателей Утгарта.

Уничтожая клан за кланом, племя за племенем, враги прошагают по всему Мидгарту, затопив его, точно высокая волна берег, и уничтожат весь род людской. В конце концов, распре между двумя племенами должен быть положен предел, невозможно враждовать вечно. И лучшего момента установить мир, чем сейчас, придумать трудно.

Вульф посмотрел на мать и брата, которые безмолвно взирали на него, ожидая ответа. На их лицах читалась неуверенность, Вульф чувствовал, что они разрываются между вековой ненавистью к племени хордлингов и пониманием, что без объединения не выжить.

Вульфу казалось, будто он может читать их мысли и видеть образы, мелькающие перед внутренним взглядом: лица отцов и дедов, погибших в бесчисленных схватках с соседями, сменялись безобразными мордами троллей, вонзающих клыки в человеческую плоть.

Хлопнув ладонью по столу, Вульф кивнул и объявил:

— Мы выступаем, как только я соберу людей.