Помолодевший мастер войны

От этого поднялась пыль под ногами, а ветер сбил несколько листиков с ближайшего дерева. Противник взревел от злобы, схватил меня и швырнул в сторону дома.

Я успел сгруппироваться. Моё тело влетело в окно, вдребезги разбив стекло. Я оказался в столовой и поехал по длинному столу, сшибая свечи и тарелки с едой. А Чао влетел в другое окно, выбив его ногой, и побежал следом за мной прямо по столу.

Судя по количеству посуды и остатков еды в ней, я оторвал бандитов от обеда. Сильно пахло маслом и жареным мясом, которое немного пережарили.

Я вытянул руки в обе стороны, пытаясь что-то схватить. В одной руке у меня оказалась пустая тарелка, в другой вилка. А как я недавно услышал от мелких русских ребят ещё неделю назад, что нет оружия опасней вилки, ведь один удар – четыре дырки.

Почему-то именно это мне запомнилось особенно сильно из всех русских выражений, что я слышал.

Я швырнул тарелку в Чао, а сам откатился в сторону, падая на пол. Противник подпрыгнул с перекошенной от злости мордой. Нет! Он подлетел, чтобы с силой опуститься вниз.

Удар ногой пробил деревянный пол рядом со мной. А я в ответ воткнул вилку ему в колено, заряженную моей Ци.

Рёв боли был такой, что меня немного оглушило. Я пару раз его пнул, на последнем ударе оттолкнулся и перелетел через стол. С этой стороны посуда уцелела.

Теперь надо попотеть.

Я схватил скатерть за край и подбросил. Тарелки взлетели. А я сконцентрировал свою Ци.

Время замерло. Кружки, тарелки, надкусанное яблоко и куриная кость повисли в воздухе.

И я начал бить ногой.

Каждый мой удар отправлял посуду или еду в противника. Он начал уклоняться. Вилка всё ещё торчала в его коленке.

В него летели объедки и целое блюдо с какой-то едой, дрожащей, словно жир на заднице толстухи. Русские зовут это холодцом. Блюдо врезалось в голову Чао, залив желе. Он взревел ещё раз и вытащил клинки.

Теперь шутки кончились.

Как говорил старый Ван Цзинцзэ, иногда следует отступить и перегруппироваться. Это как раз мой случай. И заодно я придумал план, который позволит мне победить.

Нужно только воспользоваться тщеславием противника.

Я накинул на врага скатерть, выбежал из столовой и побежал вверх прямо по перилам лестницы. Услышав свист, я пригнул голову. Это был кинжал, который будто обрёл свою волю и летел за мной. Острая сталь пролетела дальше и вонзилась в портрет какого-то мужчины с роскошными усами.

И сразу вылетела назад, словно Чао вырвал её своей рукой. Я отошёл ещё и заскочил в комнату.