Свет Нового Солнца. Том 1

«Потеря памяти» — это могло многое объяснить и упростить. Но Лайнелу не хотелось врать, особенно сейчас, после столь задевшего обвинения во лжи.

— Как бы то ни было, скоро начнутся занятия. Пойдешь?

Лайнел кивнул и бросил взгляд на меч. Заметив это, Персиваль снял покрывало с ближайшей кровати и набросил его на оружие. Получился вполне неплохой сверток.

— Магам тьмы его трогать нельзя. Пусть полежит в кладовой, пока ты во всём разберешься. Для того она и создана.

— Ты сказал, что меч для меня? — Спросил Лайнел, когда они с Персивалем вышли из кладовой.

— Так было написано в записке.

— Записке?

— Здесь направо, запоминай, — Двоица свернула на очередной развилке, постепенно поднимаясь вверх. — Ты, наверное, знаешь: вход в школу закрыт для всех, кроме учеников и магистров. Поэтому… здесь направо. ...Поэтому любые посылки отдают стражникам врат. А затем всё полученное передается в почтовое отделение замка, откуда уже распределяется по ученикам.

— Ясно.

— А вот здесь есть один секрет.

— Произнес Персиваль, когда они уперлись в тупик. — Раньше в замок вела куча потайных путей. Но затем школа неоднократно расширялась, и даже проходы за секретными дверями стали использовать. И. представь себе, принц-магистр того времени не захотел уничтожать потайные двери. Он сказал, что лучше оставить их «в потеху» ученикам. Так что именно ему мы обязаны всеми этими мучениями…

Персиваль продолжал говорить, одновременно нанося по секретной двери ритмичные удары ладошкой. Каждый раз, при касании, появлялась светло-серая вспышка, а отмеченный кирпич начинал сиять.

Когда наставник закончил, его лоб покрыла испарина, а кирпичная стена с грохотом уехала вверх.

— Дальше без меня. Иди прямо, до тех пор, пока не попадешь в класс.

Когда Персиваль ушёл, Лайнел вдруг отчетливо понял, что остался совершенно один. Сзади потайная дверь с грохотом вернулась на место. Впереди, покрытый полумраком, начинался безлюдный коридор. Опёршись спиной на холодный камень, юноша сел прямо на пол.

Руки коснулись лба, губы зашевелились:

— Как же тут всё сложно… А я так и не решился спросить у Персиваля, за что на меня обиделся Эртен.

Обняв руками колени, Макс сидел, вспоминая свой дом. Маленькую кухню, с которой всегда веяло приятным запахом, записку на дверце холодильника, заботливо оставленную мамой. Блюдо на столе — пускай и нечета тем, что юноша ел в Парадном зале, зато сделанное с любовью, специально для него. Сейчас всего этого больше нет.