Хранители. Дары небесные

Я распоряжусь, чтобы выловили их.

– Петр, пообещай мне, что если что-нибудь случится со мной…– голос девушки затих, она продолжила еле дыша, – верни мое тело на Землю…

– О чем ты таком говор…

– Пообещай мне, – взгляд ярко-зеленого глаза отдавал твердостью и наказом, – что ты позаботишься о Чарли.

Широкоплечий Архангел замолчал, он крепче сжал женщину за плечи и опустил нос в ее шелковистые волосы, вдыхая аромат лесных полей, уюта и тепла. Он знал, что в работе Хранителя нет никакой стабильности. Петр понимал, что привязался к воительнице, отпускать ее, тем более допускать черные печальные мысли о смерти не желал.

Его дыхание стало глубоким, он едва коснулся ее губ, как в голове, смешались разум и беспокойство, понимая, что эмоции превосходят его чистое происхождение, он резко отстранился:

– Отправляйся домой!

Ронда знала, что за холодной суровостью скрывается светлая и чуткая сторона, что Петр не тяжелая скала, как о нем говорят в Белом святилище. Она едва улыбнулась и исчезла в танце листвы.

***

В глаза ударил яркий свет. Комнату заливали солнечные лучи, в воздухе пахло стерильной чистотой. Глаза блуждали от одной части потолка к другой, пытаясь сфокусироваться на чем-то одном. Тело казалось тяжелым. Настолько тяжелым, будто оно весило несколько тонн. Пальцы не слушались, да что там пальцы? Глазные веки ломило от боли. Легкие пытались вместить в себя хоть долю кислорода, но они еще не могли работать в полную силу. Архангел пытался позвать кого-нибудь, в горле почувствовалось першение.

Поглотив приступы кашля, Георгий медленно повернул голову, пытаясь понять, где же он. Черные волосы небрежно скатились на бледное лицо. Раздвоенное зрение начало приходить в норму. Память тщательно прочесывала свои закрома, и в голове стало проясняться. Воспоминания разбудили боль в области груди. Георгий почувствовал жар и ощущение жжения. Блестящие крылья задрожали. От выброшенного адреналина искалеченный ангел схватился за источник боли и с облегчением обнаружил, что проклятого меча нет. Повязка с нанесенными золотыми чернилами рунами запульсировала, прогоняя прочь лапы недуга.

Почувствовав жизненную силу, Георгий впился пальцами в измятые простыни, и, скрипя зубами, попробовал присесть. Белоснежная ткань захрустела, крылья зашелестели. Он опустил ноги на пол и ощутил как прохлада мрамора пробирается внутрь. Выдохнув, полусогнутый от боли ангел попытался встать, он не хотел задерживаться здесь, его волновала судьба выживших.