Будни наемника

Врать не стану — если бы болотник побежал или просто ускорил шаг — завалил бы и угрызениями совести не мучился, а метать клинок в сгорбленную спину противно. Нет, определенно становлюсь слишком добрым.

— И-го? — поинтересовался Гневко.

— Не стоит, — отмахнулся я, заскакивая в седло. Понимаю, что гнедой, которому ходьба по болоту понравилась еще меньше, чем мне, очень хотел догнать проводника и лягнуть полуболотника пониже спины, но коли уж мы его отпустили живым, так и калечить нет смысла.

В этой деревне мы останавливались, хотя я ее и не помнил.

Столько деревень попадалось на моем пути, а уж постоялых дворов и того больше. Пейзане не бедные — дома не фахверковые, а каменные. Крыши, правда, крыты не черепицей, а соломой, смешанной с глиной, но это нормально, это дешевле и практичнее.

Я был неправ, думая, что на постоялом дворе нет суеты. Вон, хозяин с подручным выкидывают из дверей старую солому, устилавшую пол в общем зале, тащат на ее место свежую. Что ж, молодцы, готовятся к приезду принцессы.

Я въехал, спешился и повел Гневко в конюшню. Однако, на пути возник крепкий рыжебородый мужик, вставший у ворот, словно часовой, решивший умереть, но не пропустить неприятеля. Это он зря. Коли умрешь, неприятель сам пройдет.

— Ты куда прешь, морда? — рыкнул рыжебородый.

— А ты кто, конюх? — поинтересовался я.

— А какое твое собачье дело?

Что-то меня здесь неласково встречают. Может, сразу мужику в ухо дать? Впрочем, к конюхам я отношусь гораздо терпимее, нежели к остальному люду.

Наверное оттого, что от них зависит благоденствие моего жеребца. Ладно, морду я ему позже набью, как уезжать стану.

— Расседлаешь, овса задашь, водичку гнедой свежую любит, — кротко сказал я, намереваясь вручить рыжему узду. — Денег за труд не спрашивай, не при деньгах нынче.

— Да куда ты... — попытался возразить мужик, но его рука уже оказалась в моем захвате. Он дернулся, было, пытаясь вырваться, но упал на колени, горестно застонал, глаза наполнились слезами.

Вкладывая в помятую ладонь узду, еще раз напомнил:

— Расседлать. Напоить и накормить. — Посмотрев на перемазанные ноги гнедого, засохшую грязь на брюхе, круп, в разводах ржавой болотной тины, добавил. — И почистить жеребца не забудь. Я сейчас еду закажу, перекушу и проверю. И не вздумай грубить, руку оторву, а заодно и язык.

Конюх хотел что-то сказать, но не рискнул, предпочитая остаться с жеребцом, а не с хозяином. А вот это он зря.