Страна забвения

Сердце дрогнуло в узнавании.

Это была утигатана.

Конечно, этот клинок отличался от тех, что были у него раньше — иной цвет, иные ножны, иная рукоять… Но всё же лёгкий изгиб клинка и его длина были до боли родными.

— Вот пара гримуаров, Игорь, — раздался откуда-то издали чей-то голос. — А-а-а, дивный клинок с дальнего Востока тебя тоже очаровал? Да-а, это хороший меч — острый, как бритва. Только никто его не берёт, хотя и любуются им каждый день. Местным больше привычны их мечи, а не чужие…

— Я беру его, — он почувствовал, как у него внезапно пересохло в горле.

— Этот меч не для магов, — покачал Амиран головой. — Давай я подарю тебе наилучший гримуар, что у меня есть?

В ответ он молча спрыгнул с повозки и провёл комбинацию из двух диагональных ударов, завершившихся выпадом. Затем вложил клинок в ножны, чтобы через мгновение ока со свистом взрезать воздух молниеносными атаками последовательно снизу вверх и сверху вниз по кривой линии.

Амиран присвистнул.

— Слушай, Игорь, а давай ко мне в охранники? Плачу щедро, не обижу.

Он качнул головой, впрыгивая обратно на повозку, чтобы забрать с ящика видавший виды матерчатый пояс, завязать вокруг себя и засунуть ножны за него.

Вдруг торговец насторожился.

— Игорь, — Амиран кивнул, глядя ему за спину, — эти, кажется, по твою душу.

Он обернулся; тряся вилами, топорами и пламенеющими факелами, к ним приближались крестьяне, около ног которых шли злобно рычащие, роняющие пену псы.

Рядом Амиран завозился среди ящиков и поднял треугольный деревянный щит и длинный меч. Колдун сошёл с повозки, и собаки сорвались с поводков. Придерживая левой рукой ножны, он по давней привычке отскочил вбок и обнажил утигатану, нанося ей размашистый удар по диагонали. Брызнула чёрная кровь, один пёс завалился на землю с рассечённым боком, из которого толчками выходил ихор.

Ещё одно перемещение по широкой дуге, новый взмах, и второй пёс почти лишился головы — силы удара не хватило совсем чуть-чуть, чтобы обезглавить единым замахом. Двинувшись быстрым шагом, практически бегом вокруг оставшихся двух собак, он едва не упустил момент, когда один из крестьян с истошным криком разбежался, ухватив вилы обеими руками. Вовремя отскочив назад, он рухнул на землю, когда его сбил с ног и придавил пёс.