Чемпион. Второй пояс

Ни одна битва Предводителей не зашла так далеко, не привела к смерти или тяжёлым ранам. Среди Мастеров всё было не так хорошо. Множество идущих Ордена раз за разом получали раны, сходясь в битвах с Дизир.

Оглиус пожал плечами:

— Но, как вы можете видеть по мне, старший, наши лекари и алхимия очень хороши. Я почти полностью восстановился и готов и дальше служить Ордену.

Я кивнул:

— Ордену слава. Наша сила — его мощь.

Оглиус с улыбкой ответил:

— Ордену слава. Его величие — наша гордость. Я горжусь тем, что получил раны, защищая Орден.

Подумав, я протянул руку:

— Я немного лекарь, позволь осмотреть твои раны.

Оглиус продолжал улыбаться, но руку протягивать не спешил. Не доверял? До сих пор не доверял? Вслушивается в свою боевую медитацию, ищет подвох от того, кто выдаёт себя за Управителя Ордена?

Я едва слышно хмыкнул и опустил руку, и в это же мгновение Оглиус решился и протянул свою:

— Конечно, старший.

Теперь помедлил уже я, плавно потянулся к Оглиусу, давая ему время убрать руку, если он опасается.

Мгновение и мой духовный взгляд проникает в его тело.

Долго искать не пришлось. Самая большая рана пересекала его плечо и уходила на грудь. Видимо, там под халатом был шрам толщиной в палец. Здесь же рана оставила свои следы на меридианах. В двух местах рана пришлась точно на узлы. Либо помощь была оказана не вовремя, либо рана сопровождалась ядом, либо была нанесена в момент, когда сами узлы были полны силы, но результат в любом случае был неприятен.

Не узлы, а что-то жуткое, исковерканное. Пожалуй, я бы поставил на последнее, на то, что рана сорвала какую-то сильную технику у Оглиуса и его собственная сила, выйдя из подчинения, покалечила его.

Но уж если я в чём и хорош, так это в том, чтобы быстро закрыть дыру в теле во время схватки и в том, чтобы убирать шрамы на меридианах. Конечно, идеально, если это шрамы на моих меридианах, на моём теле, идущем вслед за душой. Но Виликор я ведь сумел помочь с её шрамами?

Помогу и Оглиусу.

Повинуясь моей воле, моему желанию, сияние лечебной техники сжалось в крошечный шар, который полностью поглотил исковерканный узел, а затем словно влился в него. Бесследно.

Раз, другой, третий, десятый. Очертания узла дрогнули, его угловатые, изломанные линии принялись смещаться, возвращаясь к прежней, близкой к шару форме. Я поднажал, раз за разом вливая в него сияние лечебной техники.

Достаточно.