Граф Наумов. Настоящий помещик.

Спрашивается, зачем заниматься суицидом, если еще совсем недавно, и пол года не прошло, тот же самый управляющий демонстрировал железную волю и абы какую тягу к жизни. Не чураясь при этом таким сильнодействующим средством, как бутылкой Шота-Роше двадцатилетней выдержки под завязку начиненной ядом. По логике и на основании сложившихся прецедентов такие люди весьма неохотно расставались с жизнью, и практически никогда не делали это на добровольной основе.

В отличие от познания черной материи у Андрея таки существовал шанс разобраться с нетипичным поведением Карла Генриховича.

Этим-то шансом он и воспользовался, задав прямой вопрос управляющему. Правда подкрепив свой интерес при этом воздействием все того же Эмоционального Сканера в реверсивном режиме. Седина на висках у оппонента стала погуще, придав облику Карла Генриховича этакую врожденную изысканность настоящего английского джентльмена.

- Как бы не переборщить с воздействием, - с беспокойством подумал Андрей. – Не приведи господь хватит управляющего кондрашка и останусь я тет-а-тет с Марфой.

А что-то мне подсказывает, что этой старушки следует опасаться поболее, чем Карла Генриховича.

К счастью экстренная медицинская помощь оппоненту не потребовалась и Андрей получил очередную порцию «правды», имеющую отношения к периоду непосредственно предшествующему его появлению в Березовке и вплоть до настоящего момента. В то время, когда сам Андрей еще находился в пути, отгородившись от внешнего мира чемоданом без ручки и загадочным артефактом, идентифицированным им как Ночной Горшок Троллей, неторопливо перемещаясь поездом Москва-Печора к своей вотчине, в Березовку, во второй раз за этот год, прилетел присно званый дирижабль, украшенный родовой эмблемой Беловых.

На этот раз в числе прибывших отсутствовали высокие гости, разве что к таковым следовало отнести незнакомого Капитана Гвардии.

Карл Генрихович тут же сделал вывод, что предыдущий Капитан Гвардии то ли не перенес воздействие скилла Давида Разящего, то ли не проявил достаточной гибкости и не удержался на своем месте в условиях смены руководства.

Хотя право на жизнь имел и совершенно противоположный вариант – ушел на повышение, после чего осуществление локальных боевых операций стало ему не по чину.

В любом случае отсутствие старого знакомого порадовало управляющего, в душе которого навсегда сохранилась память о многозначительном взгляде брошенном командиром гвардейцев на его персону в контексте использования ковра с целью упаковки очередного тела.