Погружение в пламя

Казалось, что он способен препарировать собеседника одним только взглядом. Правый висок лысой головы украшала наколка: паучья сеть и сползающий за ухо паук на ниточке. Те, кто догадывались о значении уродливой татуировки, впадали в оцепенение, когда впервые видели магота. Рисунок означал принадлежность к запрещённой в Объединённом Королевстве некромантии. В одной из глав «Истоков» Эрик вычитал, что некроманты прошлого называли своё ремесло «Танцем с возлюбленной Смертью» или «Созиданием Смерти». Созидательный аспект сего рода магии парадоксальным образом строился на разрушении нормального хода вещей, в простонародье зовущемся жизнью.

Витавшие по ордену слухи доносили, что Иллут давным-давно добровольно отрёкся от тёмного знания, благодаря чему избежал длительного заключения в местных казематах. В Белой Башне некроманта лишили способности взаимодействовать с маной, но отпускать ценного хранителя знаний было бы не разумно. Иллуту предложили сотрудничество и место в ордене стихий. Так некромант и поселился в центральной башне ордена Древо Мира.

Пасмурный день за окном только-только перевалил за середину. Бережно закрыв «Истоки», Эрик отложил их в сторонку и, закинув руки за голову, растянулся на кровати. Лежавший на соседней койке Ловис повернул голову к Эрику.

— Неужто дочитал? — За последние несколько недель Ловис всё чаще приходил в свою законную комнату, но так ни разу не остался с ночёвкой. — Что скажешь? Время потрачено не зря?

— Да… хорошая книга, — устало отозвался Эрик.

— Помогла тебе?

— Прочитал и на занятиях перестал чувствовать себя чужим.

Не пожелав вдаваться в подробности, Ловис снова уставился в потолок. Слывший местным ловеласом, выходец из Шакры[1] не любил оставаться на одном месте, всё время куда-то спешил, но влияние Фила распространилось и на него. Научив товарища разрывать мыслительный поток, эльф после этого не раз заставал Ловиса в комнате спящим средь бела дня.

Сегодня местный сердцеед вновь пришёл перевести дух после суматошных дней, наполненных интригами и учёбой.

Стянув тесёмку с короткого, вьющегося на затылке хвостика, он пытался уснуть.

— Ловис, сколько, ты говорил, у тебя девушек? — ни с того, ни с сего подал голос Эрик.

— В башне или вообще? — не открывая глаз, уточнил Ловис.

— В башне.

— Двенадцать. Зачем тебе?

— Вдруг встречаться начну с какой-нибудь, а она окажется твоей, — улыбнулся Эрик, представляя сцену ревности с участием Ловиса и одной из его барышень.