Погружение в пламя

Виста краем глаза косилась на Ловиса, на его расстёгнутую рубашку и на двух стерв по бокам, так и липнувших к жаркому красавцу. Ловис косился краями глаз то вправо, то влево — шикарные девушки во что бы то ни стало должны были сегодня ночью лежать с ним в одной постели. Лания краем глаза косилась на Эрика: простоватый деревенский юноша привлекал её буйным нравом — явлением редким в эльфийской культуре и потому столь притягательном для нежного девичьего сердца.

Опустевшие на половину кружки грянули об стол.

Ловис взялся за излюбленное занятие — перемывание костей. Речь пошла о тех, кто собрался за одним столом с Тодом и Шпиллером. Детишки богатых родителей держались друг друга, и многие сегодня откликнулись на зов заводилы Тода. Знакомые с лучшими учителями по этикету и грамоте, эти личности, получив временную свободу от строгих родителей, вели себя вызывающе и орали громче остальных. От их стола отлетало брани больше, чем могло бы набраться со всего зала.

Некоторых Ловис знал лично.

Слушать о чужих заморочках оказалось на удивление интересно — забавы тех, кто с жиру бесится, выглядели такими далёкими от понимания простого обывателя. Россказни шакрийца компания будущих магов слушала в запой.

— Откуда такая осведомлённость, Ловис? — Виста нарочито медленно облизнула пересохшие губы.

— Так исторически сложилось, что у меня много знакомых в Ветреном граде, в том числе и среди зажиточных семей. — Ловис задержал взгляд на кошачьих глазах эльфийки, но та не отвела взгляда.

— Например, с такими как я. — Одна из рыжих барышень игриво толкнула шакрийца плечиком.

Виста брезгливо поджала губы и отвернулась.

— Может, расскажешь подробней об этом твоём историческом укладе? — наслаждаясь каждым глотком, Лания поцеживала медовуху.

— Ну, во-первых, я сам из знатной семьи. Да-да, вот такой сюрприз. Мой отец большой купец, у него здесь дом, много торговых связей. И я с юных лет много где побывал и много с кем познакомился. Во-вторых, как вы все успели убедиться, я ненавижу одиночество.

Из этих двух причин проистекает обширный круг знакомств…

Шакриец пустился в рассказ о былых и недавних любовных похождениях, о тайных встречах и запретной любви. Настолько запретной, что однажды он чуть не поплатился жизнью за пылкость своего сердца.

— …У меня даже шрам остался! — Ловис приспустил штаны. — Показать?

— Нет! Нет! Нет! — дружно замотали головами друзья.

— Покажи, — игриво мурлыкнула одна из девушек-учениц.