Проклятый

Один кочевник хотел снасильничать над ней, отрубил косу, но ничего больше не успел – отец девушки, уже смертельно раненый, зарезал его. И теперь тёмно-каштановые волосы лишь слегка прикрывали плечи. Из родных у неё остался только дядя, живущий в этой веси, так что идти ей больше было некуда. Наталья старше Бэра на одну весну.

Старший брат, неся на крутых плечах тушу кабана, тоже думал о той нелёгкой доле, что выпала ему. Он идёт против воли богов, страдая по той, что старше. А она могла бы принести счастье.

Заря – молодая жена оглохшего скорняка объяснила ему, что значит женщина, чего она хочет.

Она часами изнывала в его объятиях, но с ней всё было просто, а Наталья… Наталья убивала в нём зверя. Он тонул в бездонных колодцах карих глаз. Испытывал робость перед хрупкой девушкой, что может переломиться сухой тростинкой от одного его прикосновения, хотел просто быть с нею.

- Мне не нужно её тело, я хочу просто быть рядом, – стучало в голове – но она старше, по законам я не могу взять её в жёны и я пугаю её.

Перед глазами стоял образ: тёмно-каштановые волосы, тонкие брови, изогнутые как хазарский лук, карие глаза, красивый тонкий нос, уста цвета спелой земляники, нежное, чуть смуглое лицо, мягкие черты – всё дышало чистотой и хрупкостью.

- Почему она заставляет меня страдать? Как я её увидел? Боги, за что это мне?

Всплыло недавнее воспоминание:

- Не убежишь! – слащаволицый сын старосты схватил за руку, оцарапав нежную кожу.

- Пусти!

- Глупая, ты без косы, а значит без девичьей чести.

Любой может овладеть тобой, не опасаясь гнева богов, а я дам тебе защиту, и ты будешь только моей. Не сопротивляйся!

Бесстыдная рука пламенно схватила молодую грудь. Наталья с криком рванулась и бросилась в лес. Жестокая улыбка заиграла на губах Сокольника, а похотливый взгляд следил за тонкой фигуркой удаляющейся девушки:

- Не убежишь!

Коршун полетел за голубкой, а медведь понесся в стороне, не выпуская из виду насильника.

- Стой! Догоню – хуже будет! – вопил Сокольник.

Как ни неслась Наталья, он настигал.

Мелькали деревья, кусты, корни цепляли за ноги. Отрезая путь к спасению перед девушкой взметнулась стена дубов, оплетённых шиповником, загибающаяся подковой. Птица не пролетит, мышь не проберется, настолько тесно переплелись ветви. Ловушка!

Нежное создание рухнуло на землю, водопады слёз потекли по щекам. Она ждала бесчестья, со страхом наблюдая за насильником. Тот медленно подходил, изуверски изогнутые губы, лишали даже надежды на пощаду.