Проклятый

Ответил юноша, отличающийся более дорогим оружием и надменным взглядом:

- Можешь пытать, жечь, бить, ничего не скажем!

- Связать! Мне некогда с вами возиться, но, клянусь Родом, ты будешь умолять о смерти, сам всё расскажешь! Вспомнишь даже то, как мамку сосал!

Бэр велел принести широкий камень, благо их много в степи, взял у одного из воинов палицу. Выволокли одного из пленников, стянули разношенные сапоги, засаленные, все в прорехах портки, заткнули рот.

- Это ждёт тебя, парень. Не скажешь ты, скажут остальные.

Хазара схватили за руку, прижали её к камню. Тот, решив что, будут выламывать пальцы, сжал их в кулак. Бэр лишь слабо усмехнулся и со всей дури шарахнул булавой. Послышался хруст ломаемых костей, кулак стал странно тонким, брызнуло красное, щедро окропив камень и окрасив показавшиеся осколки костей. Вопль разнёсся бы на всю степь, если бы не кляп. Бэр опустил булаву в кровавое месиво ещё пару раз, сломав заодно запястье, и принялся водить шипованым шаром по поверхности камня. Словно мельницей перемешивая мясо, кожу, осколки костей.

Пленник неожиданно дёрнулся, оставив на камне, то, что когда-то было кистью руки, попытался удариться виском об острый край и оборвать свои мучения. Его перехватили, быстро соорудили колодки.

- Локоть. – холодно приказал Бэр, сгребая хазарским мечом тошнотворное месиво.

На залитый кровью камень, просунув руку в колодку и крепко зажав, положили локтевой сгиб изуродованной руки. Воевода посмотрел на юношу, тот бледнел, но держался. Хазары, которых собирались пытать следующими сбились в кучу, их колотило крупной дрожью, но говорить, похоже, не собирались.

- Это гораздо больнее, чем выглядит. – говорил оборотень, круша суставы рук. Принялся за ноги. Закончив и с ними, приказал уложить промежностью. Несколькими ударами, сильными ровно настолько, чтобы пленник не терял сознания, превратил срамные уды в кашицу.

Проявляя сострадание, не оставил умирать от потери крови, а, коротко взмахнув, размозжил голову. Не выдержал, отошёл в сторонку, отдышаться и подавить тошноту.

- Тащите следующего.

Из кучки пленников отобрали одного. Пока волокли к камню, он ругался и грозил божественной карой, но, когда увидел останки предыдущего, завизжал поросячьим голосом:

- Не надо, князь! Всё скажу!

- Падаль! – заорал юноша. – Мой отец тебя!… – Бэр вбил его крик обратно в глотку вместе с зубами.

- Говори, хазар. Я слушаю. Но, если будешь заговаривать мне зубы, позавидуешь ему. – он кивнул на изуродованные останки.