Проклятый

Поляна как поляна, ничего необычного, на ней избушка.

- Хорошо хоть не на курьих ножках. – чуть улыбнулся оборотень. – Похоже, тут всего можно ожидать.

Хлипкий на вид домик стоял как в маминых сказках, которые он с братьями слушал, забившись в угол на печке. Мать готовила добытого им зайца, отец в углу мастерил сапоги из шкурок. Взгляд оборотня чуть потеплел, губы изогнулись в едва заметной улыбке. Избушка стояла, как в тех сказках: неизвестно куда передом, но к незваному гостю – задом.

- Сколько же нам было? Мне, кажется, десять, Волку – девять, Лису – восемь.

Матушке наши имена не нравились. Она, наверное, уже тогда знала, что нас будут называть зверьми и хотела чтобы мы носили красивые имена, как какие-то цветы, но не прижилось. – он шептал это, а в ушах звучала мамина сказка и, как в далёком детстве, он повторил её слова. – Избушка, стань к лесу задом, ко мне передом.

Колдовской лес вытянул из оборотня много жизни, сил хватало только держаться на ногах, в другое время он бы обязательно удивился.

Избушка приподнялась над землёй, опираясь на столбы плотного, чёрного дыма, медленно развернулась и опустилась, повернувшись дверью к оборотню. Дверь открылась, выпустив хозяйку жилища. На вид ей было лет пятьдесят, не больше. Юбка из грубой ткани, в волосах немного седины. Возраст выдавали только глаза, уставшие и мудрые, словно тысячи лет следили за бегом времени. В них, стремительной белкой, промелькнуло удивление.

Довольно мелодичным голосом, который пыталась спрятать за каркающими словами, произнесла:

- Русского духу слыхом не слы… – в глазах отразился ужас, старушка метнулась обратно в избу, там послышался грохот, что-то лязгнуло и всё стихло.

- Неужели я такой страшный? – опешил Бэр. Он вошёл в избушку, огляделся. Всё как в сказке: жирный чёрный кот, котёл, травы. Только везде всё прибрано, нет ни паутины, ни вековой пыли.

- Хозяйка любит чистоту. – произнёс оборотень нараспев. – А где же сама хозяйка?

Он принюхался, знакомая струя шла из печки.

Бэр постучал костяшками пальцев в чугунную заслонку:

- Можно?

- Уходи.

- Что так неприветливо? Я ж не разбойник какой, спрошу и уйду.

- Уходи.

- Слушай, бабушка, – Бэр начал злиться. – выходи по-хорошему. Я не хочу ломать твою печь, хотя мог бы.

Голос не ответил, похоже, старушка взвешивала свои шансы. Наконец, что-то решив, отодвинула заслонку и выбралась из своего тесного убежища.