Ретрокс

Олененок бился об ногу Ретрокса, кусаясь и пытаясь прогнать, но все тщетно.

— Ты ведь понимаешь, что он не выживет без тебя…

Казалось, олениха поняла его. В мелькнувших образах Ретрокс уловил единственное желание — спасти дитя. Она готова рискнуть, лишь бы он спасся.

— Ах, да. Примочки жрецов… Удивительно.

Ретрокс закрыл глаза, приводя мысли в порядок. Он все никак не мог решиться. Наконец, он достал нож. Олененок закричал еще громче, кидаясь на Ретрокса.

— Успокойся! Я помогу!

Олененок недоверчиво заблеял, но отошел. Ретрокс присел перед животным.

— Будет больно, но терпи. Ветка набухла и начала прорастать. Если не вытащить все кусочки, будет гнить.

Сделав быстрый надрез, Ретрокс достал сук и принялся очищать рану. Олениха терпела. Зажав рану, Ретрокс призвал силу Света и принялся ее лечить.

Как только кожа затянулась, олениха вскочила и умчалась прочь вместе с дитем. Ретрокс плюхнулся наземь, в глазах потемнело.

— Ну… Бывает…

Ретрокс улыбнулся, поднялся и побрел дальше.

***

Спустя пару дней Ретрокс вышел на дорогу, по которой этот лес пересекали повозки. Пару кустов с ягодами поддерживали в нем жизнь. Ретрокс надеялся встретить кого-нибудь, любого путешественника, у которого есть кусочек хлеба.

Но он так никого и не встретил. Еле волоча ноги, Ретрокс брел и брел вперед. Чтобы не заваливаться набок, он обвязал веревочками ножны и закинул за спину.

Сквозь густые кроны просвечивало голубое небо. Солнечные лучи, попадая в лес, придавали ему мистический вид. Дунул ветер, макушки гигантов зашептали, передавая новости.

Так Ретрокс и шел, любуясь природой.

Ближе к вечеру он наступил в какой-то след. В любое другое время Ретрокс не обратил бы внимания, но не тогда, когда он еле волочил ноги.

Внимательно осмотрев место, он увидел следы повозки, которая съехала с дороги. Их неумело пытались скрыть, разметав дорогу и набросав веток в сломанные кусты.

Ретрокс с надеждой побрел в том направлении. Прилично отойдя от дороги, хорошо был различим след, который никто уже не пытался скрыть. Послышались отдаленные голоса, которые пока разобрать было невозможно.