Химера. Виражи судьбы

Хотя, какой же он Светлый, этот Лес? Существа его населяющие, отнюдь, добрыми и безобидными не являются. Светлый он в противовес тёмной магии дроу. Но, если сравнить две разновидности эльвэ по характеру, то светлые сородичи совсем недалеко ушли от своих тёмных собратьев, может быть чуточку менее безжалостные и всё на этом.

И те, и другие на первое место ставили красоту, их восхищало искусство, и совсем не важно, кто его создавал - резчик по камню, или палач, вырезая кровавый узор на теле пленника.

Весь мир может отшатнуться в ужасе, а тёмный эльвэ только замрёт в восхищении, разглядывая свой шедевр, лишь добавит пару штрихов, завершая совершенство. Светлые от тёмных мало чем отличались, разве что, немного помягче были. Но жестокость, злопамятность, высокомерие, особенно по отношению к иным расам, были присущи и тем, и другим.

В том, что Эви к дочери Владыки не имеет никакого отношения, Даниэль был уверен почти на сто процентов. Она сама призналась, что кровь Владыки у неё есть и она полукровка, к тому же драк.

Княжна являлась чистокровной эльфийкой, а стало быть, Эухения ею быть не могла.

У д'Эстре всё холодело внутри при мысли, что станется с Эви, да и этими землями, когда выяснится, что герцог Вальмар ошибся и указал не на ту цель. Мысль, что он может не успеть, заставляла пришпоривать лошадей и мчаться на пределе сил. Магические вестники, разосланные герцогом, пока оставались без ответа. Из Феанлиса не было никаких известий, но и граф Торнфил тоже молчал.

А самым поганым являлось то, что д'Эстре на самом деле не знал, где находится сейчас Лукас де Ней, граф Торнфилский.

Письмо с известием для Эухении Лукас послал через своего эльфа, которого ему, Даниэлю, удалось перехватить. Предполагалось, что остроухий доставит послание и вернётся к Торнфилу с ответом, да вот только он, Даниэль, решил иначе. Эльф занял своё место в подземелье, на вопросы отвечать отказался, и вообще перестал разговаривать, лишь встречал Даниэля, презрительным взглядом во время его визитов в темницу.

Пытки герцог не решился применить, не захотев уподобляться своему царственному кузену, но и отпустить эльфа не смог. Перед глазами периодически вставали картинки общения Эви со своим телохранителем, и душу начинала грызть жгучая зависть с ревностью пополам. Нет уж, попался, значит тут и сдохнет, а он, Даниэль, будет время от времени заглядывать к нему, делясь картинками счастливой семейной жизни.