Колыбель

— Кани один из первых жнецов Колыбели, — не лукавя, проговорил Лойон. — Он лучше меня тридцатилетнего.

— Надо же... Его шлюха-мать была бы довольна, — вспомнил жнец умершую супругу.

В архиве Лойон просидел до самого вечера, разбирая пергаменты, вспоминая былое. В час убитой подруги вернулся в главное здание, быстро прошел прямо к выходу, где Жнеца Правосудия ожидала новая четверка охраны.

— Идем в Сокрушенный Дворец.

Неумолимая Богиня принесла холод с моря: жнецы шли поеживаясь. Около трактира «Сказочное море», довольно дорогого заведения, Лойон резко остановился.

— Дальше я дойду сам. Идите отдыхать. Вернетесь во дворец к полудню.

— Ваше правосудие... — вдруг подал голос один жнец. — Вы не дол...

У трактира горела масляная лампа. Лойон различил говорившего: дюжий, еще молодой, со смутно знакомой крупной харей. Сынок Гахона Урирту или похожий на него тупица?

— Найдешь Бока, — рявкнул он. — Пусть всыплет тебе десять плетей, чтоб ты понимал, когда можно заговаривать со мной.

Желающих снова раскрывать рот не отыскалось. Оставив охрану Лойон почти подошел ко дворцу, однако потом свернул в переулок. Самое трудное незаметно выбраться из квартала. На пути избегал редких прохожих, пьяных компаний, факельного огня и света, будто настоящее порождение мрака. Как те рохоргулы — слуги Богини, которых она темными ночами спускала в мир. Карать, хватать людей: мужчин и женщин для свадеб, пыток и казней. Сеять ужас заодно с повиновением.

Может он встретится с рохоргулом лицом к лицу? Лойон передернул плечами — за бурную жизнь много раз слышал о людях, похищенных во мрак. По большей части слухи оборачивались простым убийством, но кое-кто пропадал без следа. У южной арки, в свете ламп Лойон испытал облегчение. Пониже надвинул капюшон, предъявил серебряный знак жнеца и буркнул страже:

— По делу правосудия.

Без задержки пропустили. По городу Лойон передвигался еще осторожнее — таких, как он и при свете Ока не сильно любили.

В Грязные кварталы добрался почти через час, отыскал неприметный дом и тихо стукнул в задние двери.

Кани сразу отпер — сторожил с обратной стороны. Лойон прошел в ветхий дом, вернее сказать, в половину строения. Одно время тут жил мастер-сталевар, и дом процветал, если возможно процветание для Грязных кварталов. Мастер умер от грудной хвори, за ним отправился в Древо его работящий сын, в доме оставались сноха и два внука.