Колыбель

Арацог предложил брату самостоятельно выпороть конюхов, но тот сказал, что у него слишком благородное сердце, чтобы поднимать руку на вчерашних товарищей.

Ястребиный Шпиль на острове Уединения построили в легендарные времена на высокой скале, нависающей над гаванью. Рукотворное чудо островов Цога. Замок устремлялся в небеса почти на триста футов, а из его подвалов в гавань вел широкий ход, прорубленный в породе. Крутость хода и несколько железных решеток перекрывающих его делали замок неприступным: наружная тропа, ведущая к главному входу, тоже была узка и легко простреливалась лучниками.

Вот только не войска победили Ястребиный Шпиль — цитадель островов поразило само время.

Гахон Суровый осаждал его годами и добился не сдачи крепости, а того что защитники замка умирали от голода. Ветер, то вырывающийся из раскаленной пасти, то затягивающий все и вся в ледяные ноздри, лживые слезы Неумолимой Богини или сострадательные Странствующего Бога — сообща они истощили камень намного успешнее королевских войск.

Даже в их комнате, во фресках, прославляющих род Цога, нашлось много мелких прорех: слуги затыкали их мхом, тряпьем и соломою. Окна-бойницы, хоть и остекленные белесым стеклом, тоже поддували заметно: их ветхие деревянные рамы рассохлись, отойдя от стен вкривь и вкось. После приезда орлиный лорд любезно уступил гостям свои покои, и Висар первым делом заставил слуг принести лестницы и запаковать бойницы.

В остальном, покои лорда островов красивы и великолепны: тисовая кровать, богато украшенная моржовой костью и черненым серебром; шикарный балдахин из плотного льна с вышитым Странником, подбрасывающим орла — гербом Цога; резной стол и кресла из золотого дерева тонка; облицованный красной терракотой камин с росписью над ним.

Роспись занимала половину стены и изображала корабль изгнанников, прибывающий из Великого Странствия на острова Цога.

К сожалению, и камин не остался в стороне, внося свою лепту в несчастья гостей. Его тяга оказалась чрезмерна: в дымоходе слышался гул; огонь, словно оголодавший нищий, сжирал черный камень, а по полу носился неизменный сквозняк.

При каждом разговоре Арацог извинялся, клянясь, что он вот-вот начнет ремонт замка, но Иланна понимала: привести в порядок его родовую громадину дело не одного поколения.

Немного спасали от холода грудь мужа, согревающая лицо и шерсть кота, сберегающая тепло в ногах. Иланна выпросила Тухлого у Кимирры, и кот оправдывал все ожидания.