Колыбель

Светило перескочило на запад; его лучи отыскали каждый закуток на задней стене Молочного замка. Хотя грели они слабо. Впрочем, ни облачка, ни ветерка — Кассад не ощущал холода. Парк заполнялся людьми, видно не в одиночку стойко мучился на Чтениях.

Воины из личной гвардии лорда и несколько чтецов охраняли подход к Святой Келье. Ее можно посещать раз в году в день рождения и часто около замка выстраивались очереди. Кассад решил не терять время и сходить в отхожую комнату, а не в парк.

Новая стена, которую в народе прозвали «Защитница Эссада», на южной стороне почти примыкала к замку.

Поэтому зодчие надстроили между ними нужник, подперли его мощной аркой и прорубили в стене Молочного проход из хозяйственной комнаты. Замковое дерьмо не приходилось вычерпывать в бочки, оно смывалось водой и текло по наклонной каменной шахте, падая со стены. Кучи под ней не копились: окрестные крестьяне разбирали ценный навоз и удобряли им поля. Иногда Досиду приходилось посылать через Злые Ворота гвардейцев для растаскивания драк; завтра, скорее всего, так и будет.

У отхожей комнаты толпились, стоял гул разговоров, который при его появлении стих. Сына пока еще их лорда пропустили. После Кассад, поднимаясь и опускаясь по узким коридорам и стоптанным ступеням, направился в главную башню. Нужно переодеться в лучшие одежды для предстоящего вечера.

Лерика вместе с Колой, скорее подругой, чем служанкой, выбирали платья, и жена крутила в руках сизое со вставками из алого бархата. Жена выглядела столь соблазнительно, что Кассад еле сдержался, решив, что отец так бы не поступил на его месте.

Можно будет посвятить любовным играм ночь или завтрашнее утро. В ознаменовании великого дня лорд-отец разрешил двухдневный пир, перемежаемый одним днем отдыха. Сам Эссад отдыхать не собирался, но люди не кремни — они не могли сравниться с правителем.

Кассад шепнул о своих колебаниях жене на ухо, на что она засмеялась.

— Лучше завтра. Завтра я буду любить сына короля, а не лорда.

— Ты знаешь? — опешил Кассад.

— Про коронацию весь замок трубит.

«О тайне, которую знают двое, болтают все», — вспомнил он поговорку Маурирта. Слухи просочились, и это было естественно, — лорд-отец рассылал письма вассалам, призывая в Скит, а по приезду переговорил с каждым, хотя знал об их поддержке. «Нельзя выказывать людям недоверие, если ты захотел взять их жизнь», — разъяснил Кассаду Тимон. Ведь коронация означала неминуемую войну.

Вдоволь напился воды, потом пригубил легкого заповедного вина лорда Алавиго.