Колыбель

Касар предлагал скакать по проторенной дороге вдоль Чахлой реки к замку Гозои Дитя и заодно взглянуть на край грандиозного Смертного каньона, протянувшегося рядом с отвесной западной стеной Лабиринта. Явители доказывали, что именно из него выползало отродье Двуглава — мерзкие демоны, химеры и чудовища, которых он посылал в мир. Староверы же приносили у бездны жертвы Четырем Супругам: сбрасывали в пропасть различных преступников. А искатели признавали, что дно каньона часто было сокрыто туманом, и до него так никто и не добрался — слишком глубоко и нужды в том нет.

Иву до всех рассуждений никакого дела. Он не согласился с центурионом, пытаясь скорее приехать в Слепые Шкуры и отплыть в Колыбель. Твердо приказал, и всадники поскакали южнее от Восточного Городища прямо сквозь степь. Воды на пути оказалось мало. Приходилось делать трудные переходы: от колодцев к источникам, от деревушек к стойбищам. В результате наиболее слабый жеребец Ралика не выдержал скачки и околел.

Первый добрый час. Палящее Око скрывалось за тучами, построившими вдалеке бастионы над морем.

Оттуда дул холодный ветер, терзая всадников, словно кусачий язык демона из стылой пасти. Ив поежился, бережно сложил письмо и спрятал его в кошель на поясе. Получше закутался в плащ, не ожидая, пока станет теплее. Махнул Касару, призывая отправляться в путь.

— Мы успеем прибыть в порт сегодня? — справился он.

— Если добредем, то затемно, — отвечал Касар. — При условии, что ты не будешь гнать лошадей. Впереди, принц Ив, дорога плоха: рытвины, булыжники, острые камни.

И поклажи у нас немало.

Касар не раз пенял за павшую лошадь — дотошный нрав у Выжившего, но, по обыкновению, он рассуждал верно. С последнего холма, на котором они устроили ночлег, в зрительную трубу виднелась еле заметная полоска моря, а Слепые Шкуры не удалось различить.

Широкий разрыв между Южным и Северным Лабиринтом вконец обезлюдел. Выпасать скот здесь трудно, произрастать в скалах нечему, и дичь в горах больше не отыскать. Немногочисленные ручьи, текущие на северной стороне, пропадали в земле: их вбирала в себя бездна каньона.

С юга же горы начинались не сразу — поднимались голыми холмами, будто их примяла исполинья стопа. Там сохранились деревни, и Касар указал на одну из них — домики угадывались вдалеке. Делать крюк, ехать туда за водой и провизией не было ни малейшего смысла.

Разрыв считался ничейной землей. Гозои из Четырех Отцов и Саддо из Убежища Тени препирались из-за него веками.