Колыбель

Творог Ив купил позавчера в маленьком пастушьем стане, отдав серебряник, чем привел в восторг пастухов, а Касара в уныние. Пастухи оказались староверами, но не стесняясь, посулили отряду милость Странствующего Бога.

Касар, ехавший почти вровень, разрешил его сомнения.

— Нельзя отлучаться, — строго сказал он Ралику. За время их похождений щетина Выжившего превратилась в короткую бородку. — Думаешь, в Разрыве ты один умник? Плоды давно обтрясли.

Ралик наверняка отыскал бы чуть, но ждать его было некогда: по прохладе лошади бежали охотнее.

Ив шевельнул бедрами и надавил за подпругой, призывая коня ускориться, — делать так научили опытные наездники Матасагарис.

— Купим фисташковые орехи в порту. Вперед!

Лошадь Ива прибавила ход, а Зарра, едущий впереди, и не оглянулся — проделал то же самое.

Добрые часы утекали один за другим. Их крохотный отряд то переходил на рысь, то осторожным шагом огибал валуны и канавы. День, как и прежде хмурился, но встречный ветер ослабел, уже не создавая серьезных помех.

Лошади шли скорым шагом, всадники пребывали в молчании, Ралик, изнывая от пота, вприпрыжку бежал рядом. Изредка Зарра или Касар окриком предупреждали о препятствиях на пути.

Ив Маурирта передумал думы об отце, Миэле, столице, по которой успел хорошенько соскучиться, о кораблях Странствия и искателях моря, о единокровных братьях и родном брате Эране, о дерзких сыновьях Кимирры, Шане, вечно его задирающего, и о Лите, дочери Гулуя. С последней Ив особенно дружил и вез ей в подарок свои любимые яблоки.

То-то она обрадуется в плохой неурожайный год.

Отдавшись чутью матасагарской лошади, Ив закрывал глаза и молился. Упорно призывал Странника простить его. Ива готовили к отплытию лет с восьми, но формально, до прикрепления броши явителей на грудь и нанесения татуировки, богу гневаться не на что. Богу нужны истинные добровольцы, а не люди слабые духом. Любой человек имел право передумать, но лишь до того момента, когда явители не сделают ему татуировку над левой бровью, и не состоится клятва-обещание в Бирюзовом Храме Гахона Строителя.

После долгих усердных молитв Иву показалось, что Странник ответил и простил за отказ. Он подумал, что обязательно расскажет отцу о божьем голосе, прозвучавшем внутри головы, потрудится несколько дней в очистительном богослужении.

— Пора лошадям передохнуть. Бедняге Ралику и нашим задницам тоже, — гаркнул справа голос Касара.

Выживший избрал для привала неплохое место.